— Чудесно. — Астарион почувствовал, как его затылок царапнул потолок, и пригнулся еще ниже. Он ненавидел замкнутые пространства. В детстве он никогда не страдал клаустрофобией, но пробуждение в гробу и год, проведенный в мавзолее… Но он уж точно не собирался показывать слабость перед Йоусеном, из всех людей, поэтому постарался, чтобы его голос звучал нарочито беспечно. — Это ты у нас умеешь разговаривать с камнями. Этот потолок не поговаривает о том, чтобы обрушиться и расплющить нас в карпаччо из отродий?

— Хм? Нет, нет. — Впереди него гном на мгновение остановился, положив руку на стену. — Нет, он счастлив там, где он есть. Землетрясение бы его очень расстроило.

— Можешь передать камню, что он ученый и джентльминерал.

Потолок туннеля оставался на месте. Пол, однако, чем дальше они шли, тем больше начал деформироваться и подниматься — явление, которое, как бодро сообщил ему Йоусен, называется «сдавливанием». Астариону захотелось сдавить горло гнома, но его труп заблокировал бы туннель.

— Полагаю, скоро здесь не станет просторнее? Я рискую нанести непоправимый ущерб этому камзолу.

— Прямо впереди.

«Прямо впереди» в данном случае означало еще как минимум сотню ярдов, но в конце концов туннель вывел в узкий каменный коридор, который, казалось, был высечен в живой скале. Астарион прислонился к стене, чтобы дать ногам и пояснице время на восстановление.

— Это старое, — сказал он, его взгляд блуждал по стенам.

Йоусен взволнованно кивнул.

— Да! По следам от инструментов видно, что их рубили железными инструментами, а не стальными, что датирует их не позднее…

— Может, ты и можешь определить это по следам инструментов. Я ориентируюсь на граффити вон там, которое гласит: «Здесь был Сейбл, 691 ЛД». И смотри, рядом нарисовали маленький пенис.

Было поразительно, что в ком-то таком маленьком, как Йоусен, могло поместиться столько вздоха.

Астарион еще несколько минут любовался граффити, охватывающими последние семьсот лет истории Врат Балдура и широкий спектр мнений о том, к кому можно обратиться, чтобы хорошо провести время. Наконец, он оттолкнулся от стены.

— Ладно, идем дальше.

На мгновение ему показалось, что он услышал что-то позади, откуда они пришли, — звук, похожий на камень, выбитый из кучи щебня. Наверное, просто крыса. Наверное.

Он держал ухо востро, пока Йоусен вел его через лабиринт коридоров. Гном оказался прав: Астарион ни за что не нашел бы туда дорогу в одиночку. По крайней мере, без карты. А учитывая, как часто нам приходилось возвращаться по собственным следам, не думаю, что я бы доверился любой карте, которую он смог бы нарисовать.

— Ты уверен, что знаешь, куда идешь?

— Много времени прошло, — сказал Йоусен, защитно пожимая плечами. — Мы доберемся.

— Как ты вообще нашел его в первый раз?

— Я спросил у старого полурослика, ныряльщика за сокровищами, где в этой части Подземного города скелеты. Он рассказал мне, чего следует избегать, и я сделал ровно наоборот.

— Так почему же какой-нибудь другой умный гном не сделал этого раньше, — спросил Астарион, наблюдая, как Йоусен распластался по грубо высеченной стене, — если этот лабиринт туннелей — такой уж общеизвестный факт?

— Те гномы не были нежитью.

— А это имеет значение?

— Там установлены охранные заклятия, чтобы не пропускать живых. Не мог бы ты помолчать? Я пытаюсь почувствовать вибрации в камне.

Астарион закатил глаза, но придержал язык. Гном пробирался вдоль стены: стучал и останавливался, стучал и останавливался, затем наконец пробормотал что-то неслышное и приложил ладонь к определенному камню. Тот бесшумно отодвинулся в сторону, открывая еще один проход.

Ладно, признаю. Это было впечатляюще… и это что, шаг позади нас или эхо? Он внимательно прислушался, но не мог сказать наверняка.

— Что-то не так?

Если за ними следили, Астарион предпочел бы, чтобы их тень не знала, что ее заметили.

— Что вообще может быть не так в этой восхитительной, кишащей скелетами канализации? — спросил он и последовал за гномом в темноту.

***

Коридор разветвлялся и разветвлялся снова, но Йоусен, казалось, теперь знал, где находится, или, возможно, камни стали более сговорчивыми. Астарион понятия не имел, были ли заявления Йоусена правдой или жалкой попыткой напустить на себя загадочности. С другой стороны, если ты скальный гном, то, возможно, другие скальные гномы находят ореол минерального мистицизма неотразимым. Это привело Астариона к опасной близости от размышлений о сексуальной жизни Йоусена — ход мыслей, который он убил с крайней жестокостью. Насколько он знал, у гнома ее не было, и Астариона это вполне устраивало. У него уж точно никогда не возникало искушения. Йоусен казался из тех, кто после всего будет плакать. Или извиняться. Я даже не знаю, что хуже… погодите, что это было?

Он старался не менять шаг, прислушиваясь. Скрывало ли эхо их шагов чью-то еще приглушенную поступь? Кто-то шел за ними от Гильдии? Кто-то из ручных трупов культа крался следом? Или это был кто-то совершенно другой?