Закончив, он встал и подошел к окну кабинета. Окно выходило на улицу, которая по меркам Сильверимуна была не особо впечатляющей, но для Астариона она была настоящим пиршеством. Плющ карабкался по стенам и обвивал окна, словно любовник. Поверх крыши дальнего здания он мог видеть башни и верхушки деревьев, тонкие шпили и ветвистые сумеречные деревья. Даже вымощенная булыжником улица была прекрасна: камни уложены извилистыми волнами, тротуары усеяны мозаикой из плитки просто для того, чтобы быть красивыми.

Он был здесь. Он был в городе. И он все еще был полон людей: людей, одетых в тысячи цветов, в ткани, о которых он даже не мечтал; людей с украшениями, стекающими с их волос, шей и кончиков пальцев; людей с накрашенными губами, веками и руками. Запахи от близлежащих тележек с едой обещали мясо, которое он никогда не пробовал, и специи, которые он никогда не мог себе представить. По пути к дому кузена они прошли мимо фрески, нарисованной на стене здания — снаружи! Где непогода могла добраться до нее и стереть, и никто об этом не беспокоился! Выставленное напоказ богатство было настолько экстраординарным, что Астарион даже не обратил внимания, что именно там было нарисовано, лишь то, что это было огромным, красочным и роскошным.

И было еще кое-что, кое-что, на что он не обращал особого внимания в семь лет, но на что очень сильно обратил внимание в семнадцать. В этом море людей были юноши с подведенными сурьмой ресницами и женщины, одетые в прозрачные шелковые вуали, стройные создания, двигающиеся с бескостной грацией змей, и фигуристые женщины с грудью и бедрами, словно у богинь земли.

Астарион хотел всего этого. Он хотел утонуть в этом — попробовать на вкус все, выпить все, трахнуть все. Город был банкетом, и годами он не знал, что умирал от голода.

— Закончил? — спросил Лазло, возвращаясь в комнату. — Посмотрим… хм. Неплохо. Четко и читаемо. Тебе следовало бы делать интервалы между строками чуть меньше — пергамент не дешев, знаешь ли, — но сгодится. Очень хорошо, я возьму тебя на испытательный срок в качестве своего писца. — Он нахмурился поверх очков. — Заметь, это тяжелая работа. Я буду ожидать, что ты будешь работать по моему графику. Возможно, ты привык разваливаться на бархатных подушках у старухи, но здесь ты будешь работать.

Астарион мог бы обидеться на его тон, но не смел рисковать быть отправленным обратно в поместье. Поэтому он вздернул подбородок и сказал:

— Я готов усердно трудиться, кузен. Я знаю, что мне нужно многое наверстать.

(Последнее было даже правдой, хотя он думал обо всей той экзотической еде, которую не пробовал, и о роскоши, которой не испытал, не говоря уже о тех завораживающих людях в минимуме одежды).

Баджия одобрительно кивнула. Лазло хмыкнул.

— Говоришь ты неплохо, этого у тебя не отнять.

— Благодарю вас, сэр. Могу я задать вопрос?

— Только один?

— Чем именно вы занимаетесь?

Лицо полуэльфа расплылось в улыбке, и Астарион внезапно увидел его иначе — не как саркастичного человека, насмехающегося над деревенским кузеном, а как усталого мужчину, обремененного обязанностями, к которым только что добавилась еще одна.

Лазло хлопнул Астариона по плечу.

— Ну как же, я изучаю право, конечно.

***

— Вход в этой стороне, — сказал Йоусен, указывая в темноту.

— Ах, но сначала мы пойдем в эту, — сказал Астарион, неторопливо шагая в противоположном направлении.

— Да? — Йоусен поспешил догнать его. — И куда же мы идем?

— В очень закрытый частный клуб, специализирующийся, помимо прочего, на купле-продаже необычной информации.

Йоусен закатил глаза.

— Мог бы просто сказать, что это Гильдия. В обморок от шока я не упаду.

— Будем надеяться.

Гильдия воров Врат Балдура располагалась в более приятной части Подземного города, что означало, что там не слишком сильно разило неочищенными стоками, а крысы были размером всего лишь с крупных крыс, а не с маленьких собак. Приближаясь ко входу, Астарион чувствовал устремленные на него взгляды. Он заметил по крайней мере одного соглядатая, безмолвно притаившегося на верхней балке, но, несомненно, были и другие. Никто из них не казался враждебным; они просто… наблюдали. Глава гильдии любила знать, кто к ней приходит, и, более того, следила за тем, чтобы ее гости вели себя вежливо.

Это его вполне устраивало. Астарион еще не настолько выжил из ума, чтобы охотиться в Зале Гильдии. Это был бы отличный способ узнать, насколько легко вампирское отродье может быть скормлено акулам. Что напомнило ему…

— Йоусен, если ты когда-нибудь вернешься сюда без меня, эти люди тебя убьют. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы охотиться здесь, тебя убью я, и сделаю это в высшей степени оригинально. Возможно, с использованием серебряной проволоки, запущенной под кожу. Мы друг друга поняли?

— Абсолютно.

Они остановились у двери в стене. Астарион надел очки, поправил манжеты и постучал. Через мгновение в двери открылось смотровое окошко, и грубый голос произнес:

— «С ними все будет в порядке»…?

— «Мы оставили им походные пайки». Кто вообще придумывает эти пароли?