— Превосходно, — сказал Касадор, стремительно входя. — Вы все здесь. У меня для вас есть чудеснейший план.

Следом вошла Далирия, неся небольшой сундучок. Астарион внимательно наблюдал за выражением ее лица. Он ожидал увидеть мрачно сжатые губы, но выглядела она до странности… довольной?

— Поставь его туда, моя дорогая. — Касадор сделал жест, и Далирия опустила сундучок на мраморный стол с вином, откинув крышку. Касадор сунул руку внутрь и достал пустую стеклянную колбу.

— Мне тут пришло в голову, — сказал вампир, вращая колбу в пальцах, — что прошло уже много времени с тех пор, как я обращал нового вампира.

Шесть пар глаз тут же приковались к нему. Астарион провел языком по остриям клыков. Чего бы он ни ожидал, только не этого.

— Но вы все мне так дороги, дети мои. Как я могу выбрать, кто станет первым среди вас?

— Меня! — взвизгнула Вайолет, захлопав в ладоши. — О, меня, меня, меня, Отец!

— Терпение, дочь. — Касадор снисходительно улыбнулся. — Я никак не могу выбрать среди своих детей. Но дорогая Далирия, — он наклонился и провел ногтями вверх по ее горлу, словно поглаживая кошку, — подала мне прекрасную идею.

Астарион переключил внимание на Далирию. Она не смотрела на Касадора. Она смотрела на пустой флакон в его руках с тем же выражением вожделения и страха разочарования, что и тогда, когда Астарион принес кровь единорога. С тем же выражением, с каким больше века назад смотрел Себастьян, когда Астарион подсел к нему за столик и улыбнулся…

Прекрати. Займешься жалостью к себе как-нибудь в другой раз, когда старый ублюдок не будет распинаться о том, чтобы сделать кого-то из нас вампиром.

— Что нас объединяет? — спросил Касадор, начав мерить шагами пространство перед троном. — Какая сила собрала нас вместе как семью?

Ты, старый козел-садист. К счастью, вопрос оказался риторическим: Касадор внезапно повернулся к своим отродьям, его плащ драматично взметнулся.

— Кровь, разумеется. Именно кровь собрала нас вместе и сделала теми, кто мы есть. И посему именно кровь решит, кто из вас первым станет настоящим вампиром.

В комнате повисла такая абсолютная тишина, что Астариону показалось, будто его собратья-отродья даже не дышат.

— Ах… — протянул Касадор, явно наслаждаясь тем, как тянет интригу. Он поднял кубок и отпил из него, губы окрасились кроваво-красным. — Восхитительно, разумеется. Но так знакомо. Я отведал практически все винтажи, какие только могут предложить Врата Балдура. Эльф, орк, человек, дворф… Все они начинают сливаться воедино. То, чего я жажду сейчас, — это нечто новое.

Он взмахнул флаконом в руке, по его лицу медленно расплылась улыбка.

— Каждый из вас возьмет флакон из этой шкатулки. И через… хм… скажем, через пять дней вы вернете его мне, наполненным кровью. Чары на флаконах сохранят ее такой же свежей, как в тот момент, когда она была взята из вены. — Его улыбка стала шире, обнажив клыки. — Принесите мне самую драгоценную кровь, какую только сможете. Я хочу попробовать ангелов, единорогов, королей. Тот, кто принесет самый изысканный флакон… — Касадор развел руками. — Что ж. Полагаю, я выразился ясно, не так ли?

На мгновение воцарилась мертвая тишина, а затем отродья бросились к деревянной шкатулке. Вайолет попыталась схватить два флакона, и рука Астариона сомкнулась на ее запястье, как тиски. Она зарычала на него, а он оскалил зубы.

— Дорогая сестра, тебе просто необходимо научиться делиться.

Он выхватил лишний флакон из ее пальцев и отпустил ее, с удовольствием заметив оставленные им багровые следы. Она потерла запястье и свирепо посмотрела на него.

— Нет никакого смысла давать его Йоусену, — пробормотала она. — Или Далирии. И что они будут делать — пойдут по улице и станут просить подаяния?

Астарион отчасти подозревал, что она права, но уж точно не собирался давать Вайолет несколько шансов стать настоящим вампиром.

Пока Астарион усмирял Вайолет, Йоусен и Далирия схватили свои флаконы из шкатулки и теперь поспешно ретировались к двери. Астарион огляделся и понял, что они с Вайолет рискуют остаться наедине с Касадором — ситуация с огромным потенциалом, и весь он был чудовищным. Он небрежной походкой направился к двери, повернулся и отвесил повелителю вампиров свой самый драматичный поклон. Будь на нем та нелепая шляпа, что он забрал у барда, ее перья коснулись бы пола.

А затем он скрылся за дверью, и единственным, что стояло между ним и свободой, были пятеро братьев и сестер и источник экзотической крови.

***

Кровь. Где взять живую кровь, чтобы искусить пресыщенный вкус древнего вампира? Астарион ломал голову. Может, у Гильдии есть какие-то зацепки? Или «Крысиный лаз»… хм. С «Крысиным лазом» была связана одна ракшаса, но Астарион не видел, чтобы этот конфликт закончился чем-то хорошим. Разве что я смогу убедить ее просто пожертвовать флакончик… «Прошу прощения, моя тигроголовая красавица, могу ли я буквально на минутку вскрыть вам вену?» Он не видел хорошего финала и в этом. Оставлю это на крайний случай.