— Скажем так: предварительно я принимаю ваши объяснения. Но больше всего меня беспокоит то, что, по-видимому, под городом десятилетиями существует культ нежити, и никто не удосужился об этом упомянуть.

Йоусен выглядел удивленным.

— Ты не знал?

— А ты знал?

— Откуда, по-твоему, в канализации берутся все эти скелеты?

— Я полагал, что люди покупают их, когда те еще маленькие и милые, а когда они вырастают и становятся неуправляемыми, хозяева спускают их в уборную.

Йоусен хотя бы рассмеялся. Лицо Далирии осталось непроницаемым.

Астарион пришел в легкий ужас, осознав, что он действительно рассматривает их предложение. Не то чтобы у тебя были идеи получше. А если это окажется погоней за призраками, ты всегда можешь заглянуть в «Крысиный лаз» и попросить ракшасу о пожертвовании на благое дело.

— Есть кое-что еще, — сказала Далирия.

Ну вот, приехали. Астарион даже почувствовал некоторое облегчение, услышав, что у нее есть скрытый мотив. Он бы и так предположил его наличие, а теперь не нужно было ломать голову, в чем он заключается.

Она протянула ему свой флакон.

— Возьми два образца крови бога. Я не собираюсь отдавать свой Касадору. Я хочу проводить с ней эксперименты.

— Струп единорога не сработал? Как неожиданно.

— Он многому меня научил. Если бы у меня был живой единорог, готовый перелить свою кровь прямо в мои вены и принять мою взамен, возможно, со временем это смогло бы очистить меня от вампирской скверны. — Ее губы скривились в усмешке. — Или, возможно, все бы пошло в обратную сторону, и мы бы получили вампира-единорога, порабощенного Касадором.

Астарион снова потер виски.

— Это было бы, несомненно… оригинально.

— В любом случае, это не имеет значения, поскольку у меня нет живого единорога, готового помочь мне в моих исследованиях. К сожалению, я не верю, что его целительная сила сработала бы, будь он невольным пленником. — Далирия вздохнула, явно раздосадованная отсутствием в мире единорогов с научным складом ума. — Тем не менее, я возлагаю большие надежды на живую кровь бога. От вампиризма нет магического лекарства, но если мы предположим, что бог — это существо скорее чудесной, нежели магической природы…

— Я пойду, — сказал Астарион, вскинув руки, чтобы прервать лекцию. — Я, по крайней мере, расследую этот культ, который, как вы утверждаете, существует. — Он посмотрел на Йоусена. Гном расправил свои узкие плечики и смело встретил взгляд Астариона. — Дайте мне двадцать минут на сборы, а затем я встречу вас у входа в восточный проход. И постарайтесь по пути не споткнуться и не упасть на нож Вайолет.

***

Восточный проход вел к потайной двери, выходившей в туннель, который соединялся с ливневой канализацией. Это было не слишком удобно для того, чтобы приводить жертв — даже самый одурманенный человек начинал задаваться вопросом, почему ты ведешь его через канализационную решетку, — но он находился в удобной близости от входа в Подземный город, а следовательно, и к Гильдии. Астарион доверял Далирии больше, чем некоторым другим отродьям, но это не означало, что он не собирался проверить ее рассказ.

— И если окажется, что это ловушка, мой дорогой Йоусен, я порежу тебя на кусочки, достаточно мелкие, чтобы они провалились сквозь решетку в спальню Вайолет.

— Это не ловушка, — заверил его Йоусен, семеня, чтобы поспеть за более широким шагом Астариона. — Я хочу, чтобы ты победил.

— Почему?

Гном что-то пробормотал.

— Я не расслышал.

— Потому что ты добрее!

Рука Астариона метнулась вперед, быстро, как атакующая змея, и он поднял Йоусена за шиворот.

— Я. Не. Добрый, — процедил он, сопровождая каждое слово небольшой встряской. — Понятно?

— Гхрк!

Астарион швырнул его в кучу. Гном потер горло, кашляя, и медленно поднялся на ноги.

— По сравнению с Вайолет… — Он снова закашлялся и попытался еще раз: — Ты, по крайней мере, оставляешь меня в покое. Если я помогу тебе победить, Вайолет хотя бы не станет настоящим вампиром. — Йоусен содрогнулся при этой мысли.

— А, злоба. Надо было с этого и начинать. Злобу я понимаю.

Йоусен поднял голову достаточно надолго, чтобы Астарион успел уловить проблеск горького юмора в темных глазах гнома.

— Я не жду, что ты остановишь Касадора. Я ни от кого не жду, что он остановит Касадора. Но и без того тяжело иметь дело с ним, а потом возвращаться в свою комнату и обнаруживать, что она нашла способ насыпать мне в постель кальтропы.

— Если ты ставишь кровать под вентиляционной решеткой, такое случается.

— Знаю, знаю. Но ты можешь себе представить, что она сделает, получив реальную власть? И ты, может, иногда и отпинываешь меня с дороги, но Петрас бьет меня просто так.

Астарион издал звук, который можно было бы назвать хрюканьем, будь он менее элегантным. Они снова пошли вперед. Пол туннеля был сырым и поросшим мхом, а где-то вдалеке капала вода.