Аурелия пускала его в свою постель раз полдюжины, в самые первые дни. Даже хорошо натренированное эго Астариона не могло заставить его поверить, что он ее соблазнил. Это не было похоже на секс из жалости, скорее на взаимное утешение — словно секс был лишь тем, через что им нужно было пройти, чтобы потом просто держаться друг за друга в темноте. Однако, как и все остальное во Дворце Зарра, утешение приходилось дозировать, чтобы его не смогли использовать против тебя. С тех пор прошло много времени, и Астарион, по крайней мере, предпочитал спать один.

— Возможно, это как-то связано с его гостем на ужине в тот вечер, — сказала Аурелия, врываясь в его мысли.

Астарион обдумал это.

— Не уверен, что это к добру.

— Нет, — мрачно ответила Аурелия. — Нет, я тоже так не думаю.

***

Они вошли в большой зал вместе, что со стороны Аурелии могло быть тонкой демонстрацией солидарности или просто случайным совпадением. Трон Касадора пустовал. Вайолет уже была там, сидя в кресле вверх ногами и перекинув ноги через спинку.

— 'Старион! — пропела она своим скрипучим голоском маленькой девочки. — Аури!

Аурелия склонила голову на долю дюйма — это могло быть знаком признания. Астарион полностью ее проигнорировал.

— Вино, — тихо заметил он, — но никакой еды. — Не нужно было говорить, что это дурной знак. Отсутствие еды означало, что Касадор не планировал обычный семейный вечер, а это очень редко предвещало что-то хорошее.

Вайолет села ровно. Гораздо более нормальным голосом она сказала:

— Я тоже это заметила.

Аурелия взяла один из кубков с вином, понюхала его, а затем окунула язык в бордовую жидкость.

— Если туда что-то подмешано, я не чувствую.

Троица сблизилась, ненадолго забыв о вражде перед лицом общего врага. Вайолет может быть волком в овечьей шкуре избалованной девчонки, но она понимает, что может случиться дальше. У него было яркое воспоминание: Вайолет смотрит на кучку собственных отрубленных пальцев, ее лицо мертвенно-бледно, губы дрожат. Именно Йоусен уговорил ее положить искалеченные руки на стол ладонями вниз и приложил пальцы к соответствующим обрубкам; именно Йоусен поднес чашу с кровью к ее губам и держал, пока целительная сила не подействовала, сращивая кости и плоть.

Она так и не простила Йоусену того, что он ей помог, а бедный, несчастный Йоусен никогда не поймет почему.

— Как думаете, он придумал что-то новенькое? — тихо спросила Вайолет.

Аурелия перевела свои глаза цвета жженого граната на других отродий.

— Мы думали, возможно, это связано с его гостем в тот вечер.

— Ты провела с ним больше времени, чем все мы, — сказал Астарион.

Вайолет бросила на него короткий жгучий взгляд.

— Ревнуешь?

Он притворно зевнул.

— Не могу сказать, что его техника меня сильно впечатлила.

Вайолет начала было горячо отвечать, но Аурелия со стуком опустила кубок на стол — звон металла о мрамор прозвучал подобно крику. Вайолет и Астарион наблюдали, как тифлинг рыщет вокруг трона, прищурив глаза, в поисках подсказок.

Возможно, Вайолет стало стыдно, а может, она просто поняла, как мало времени у них осталось до прихода кого-то еще.

— Он служил Мефистофелю, но это все, что он мог сказать. Судя по всему, Мефистофель и Отец ведут… переговоры.

Аурелия при этих словах вскинула голову. Ее лицо оставалось таким же спокойным, как всегда, но узкие зрачки расширились так, что глаза стали почти черными.

— Это не самые радостные новости.

— Ты знаешь о нем?

— Верховный лорд Ада. — Она пожала плечами, и Астарион мог бы купиться на этот небрежный жест, если бы ее зрачки по-прежнему не были расширены, заполняя глаза обсидианом. — За любую сделку с ним придется заплатить высокую цену.

Вайолет судорожно сглотнула, и Астарион догадался: только сейчас до нее начало доходить, что, возможно, было не самой мудрой идеей привлекать к себе внимание одного из прислужников архидьявола.

Волна одеколона возвестила о прибытии Петраса. Вайолет тут же повернулась к нему, улыбаясь своей девичьей улыбкой.

— Петрас! Ты пришел поиграть?

— Оставь. — Петрас вошел в комнату, волоча за собой облако одеколона. Конечно, это сандал и мускус. Как клишированно.

— Новый парфюм, брат?

Петрас взял кубок с вином.

— А если и так?

— Тебе идет.

Отродье слегка нахмурилось, явно пытаясь найти оскорбление, скрытое в словах Астариона.

— Это от парфюмера в Храмовом районе.

— Нужно будет взять на заметку. — И избегать их как чумы.

Петрас сделал глоток вина и стряхнул несуществующую пушинку с рукава.

— Я так понимаю, выйти тоже никто не смог.

— Я не смог, — сказал Йоусен, материализуясь, казалось, прямо из стены. Это была одна из самых раздражающих привычек скального гнома. Астарион задался вопросом, как долго он там пробыл. Впрочем, на его месте я бы тоже избегал оставаться наедине с Вайолет.

— Интересно, что Отец задумал, — произнес Петрас.

— Мы тоже задавались этим вопросом. — Астарион, казалось бы, бесцельно переместился по комнате на позицию, отделявшую его от трона Петрасом.

Какое-то время отродья стояли в мрачном молчании. Затем все пятеро почти в унисон подняли головы и повернулись к двери.