— Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — Он сорвал со стула тряпку для пыли и попытался запихнуть ее в пасть змею. Тот выплюнул ткань и лязгнул зубами на его руку, продолжая петь.

— …мм-ммф из бриллиантов и горлом из жемчуга…

Астарион рванул к двери. Музыка торжествующе зазвучала за его спиной.

— …и вытворяла такое языком, от чего у вас бы пальцы на ногах свернулись…

Внизу начал лаять теневой мастиф.

***

Он мчался по коридору, больше не заботясь о скрытности или чем-то подобном. Лай приближался и перешел в заливистый вой, когда мастиф поднялся по лестнице. В этом вое была темная, диссонирующая нота, от которой стыла кровь в жилах Астариона.

Позади него арфа вовсю распевала припев.

— О, я без гроша и устал, и не могу сдержать слез…

Астарион нащупал ручку двери в кабинет и обнаружил, что она заперлась сама.

— …и я никогда не вернусь домой в старое Глубоководье…

Боги и дьяволы, когда я смазывал ее, я, должно быть, разблокировал замок. Тимора, почему ты меня так ненавидишь? Он выхватил отмычку, дважды промахнулся мимо замочной скважины и попал на третий раз — что разбудило бы неприятные воспоминания о потере девственности, если бы его разум не был так напряженно сосредоточен на а) штифтах замка и б) на том, может ли вампирское отродье вернуться из собачьего желудка.

— …так слушайте же, мои юные парни, и учитесь на моей сказке…

Лай эхом отразился от стен. Будь это что угодно, кроме абсолютно дешевого замка, Астарион узнал бы, сможет ли он отбиться от теневого мастифа кинжалом и зубами. Но это была та же модель, что и на двери кладовой, и он открыл ее до того, как арфа закончила припев.

— …ибо нельзя доверять деве с манящим хвостом!

Астарион вломился в дверь, поднял глаза, увидел несущиеся на него черные зубы и захлопнул дверь прямо перед мордой чудовища. Он завозился с замком, теряя драгоценные секунды, затем дерево треснуло рядом с его головой, и челюсти мастифа пробили хлипкую дверь.

Ладно. К черту замок. Астарион в мгновение ока пересек комнату; бумаги разлетались в его кильватере, как испуганные птицы. Он услышал грохот у двери, прыгнул на крышку стола, просунул плечи в окно, оттолкнулся…

И замер.

Мастиф больше не лаял, но неземное рычание вырывалось из-под его пасти, пока он висел на штанине Астариона. Астарион медленно пошевелил босой ногой и почувствовал, как пальцы коснулись жесткой шерсти, оттянутых губ, а затем мокрых десен и скользких, капающих слюной зубов.

Ох, дела плохи.

Они оказались в ужасной патовой ситуации. Если теневой мастиф отпустит кожу штанов, он, вероятно, сможет откусить большую часть его стопы за один укус. Но если Астарион окажется быстрее, он сможет выдернуть ногу из окна и скрыться. В любом случае, решать предстояло собаке.

— Хороший песик? Брось?

Пена капнула ему на лодыжку. Он осторожно высвободил одну руку, надеясь дотянуться до кинжала, но пес мотнул мордой, пытаясь втащить его обратно. Астарион ухватился за подоконник и вцепился в него изо всех сил.

— Плохой пес! Э-э-э… ужасный, злой пес!

Вдалеке арфа гнусаво тянула натужную рифму между «вожделеньем» и «паденьем», насчет которой Астарион имел бы очень твердое мнение при нормальных обстоятельствах.

И тут, словно удар молнии, словно комета, словно крайне дешевый подарок от богов, Генри-с-Крыши нырнул в окно и вонзил свой острый загнутый клюв в нос теневого мастифа.

Монстр отпустил его с визгом. Астарион выскочил из окна так быстро, что ему пришлось прижаться обеими ладонями к стене и очень сильно напрячься, представляя себя пауком, чтобы не разбиться насмерть.

Он бросился вниз головой по кирпичной кладке, слыша позади себя яростный лай и несколько изобретательных птичьих ругательств. А затем он оказался на земле, на прекрасной, восхитительной земле. И зачем я вообще ее покидал? Когда я стану настоящим вампиром, я ни за что не превращусь в летучую мышь, и точка.

Мастиф снова начал выть. Звук эхом отразился от булыжников и леденил кровь. Астарион поднял голову и увидел, как из окна высовывается лающая черная морда. Генри-с-Крыши нигде не было видно.

В таких делах главное — делать вид, что ты ни при чем. Астарион нашел свои ботинки и носки и нырнул в переулок, чтобы привести себя в порядок. Теневой мастиф издал такой вой, что туман вокруг него сгустился.

Он поспешно оделся, стер с плаща худшее из птичьего дерьма, дошел до конца переулка и перешел на очень серьезный прогулочный шаг. Когда лай мастифа начал стихать, он не забыл оглянуться через плечо с подчеркнуто обеспокоенным выражением лица эльфа, гуляющего допоздна, который понятия не имеет, что это за шум, но которому он очень не нравится.