Если на окне и было заклинание, оно было слишком тонким, чтобы его чувства могли его засечь. Там была растяжка, но это был просто здравый смысл. Он аккуратно закрепил ее на месте и вынул оконное стекло под безумным взглядом Генри. Под окном стоял письменный стол, но он оставлял как раз достаточный зазор, чтобы можно было сдвинуть стеклянную панель вниз между ним и стеной.

— Полагаю, ты не знаешь, что ждет внутри?

— О, конечно, приятель, они регулярно приглашают меня на чай по всем святым праздникам. — Птица снова плюнула.

— Возможно, приглашали бы, если бы у тебя были манеры за столом получше.

— Не начинай, кровосос. Я видел, что ты сделал с тем голубем.

Астарион понял, что проигрывает словесную баталию с заколдованной чайкой, и решил отступить, пока еще сохранил хоть каплю достоинства. Окно было невелико, но Астарион был невероятно гибок, в чем к своему удовольствию убедились многие любовники. Он просунул руку и осторожно подвигал ею. Никаких жутких покалываний, никаких неожиданных превращений, никаких трудностей с пересечением порога… Отлично.

— Я просто постою здесь на стреме, идет? — сказал Генри-с-Крыши и свернулся в аккуратный серо-белый ком, пока Астарион пошел грабить кого-то дочиста.

***

Окно выходило в комнату, которая, вероятно, когда-то была кабинетом, но теперь выглядела как место локальной снежной бури из бумаги. Астарион забрался внутрь через стол и потратил несколько минут, планируя, куда поставить ногу. Там было всего несколько голых пятен. Все остальное было словно создано для того, чтобы шуршать, хрустеть или падать.

В конце концов он соскользнул вниз и на цыпочках направился к двери. Единственным неприятным моментом было то, что его плащ задел небольшую гору свитков, и они начали сползать. Он поймал верхний свиток до того, как тот успел коснуться земли, и потратил несколько минут на то, чтобы аккуратно уложить их обратно и не оказаться погребенным под бумажной лавиной.

Уф, зря я, наверное, надел этот плащ. Он был чуточку длинноват, но надень он хороший плащ, тот был бы сейчас в голубином дерьме. А чтобы постирать его, пришлось бы тащиться через весь город к прачке Гильдии, которой можно было доверять и которая не стала бы поднимать шум из-за таких пустяков, как свежая кровь или случайно забытые в карманах удавки; и это вылилось бы в дополнительные проблемы, а не в те забавные проблемы, когда можно вскрывать замки и бить людей ножом. Он был готов оказать Далирии услугу, но всему есть предел.

Он присел на корточки и просунул под дверь отполированное до блеска лезвие ножа. Слева он увидел лишь тускло освещенный коридор, заканчивающийся лестницей на третий этаж. Справа — еще коридор и узкая дверь, которая могла бы вести в чулан для метел, но, вероятно, не вела. Во-первых, на большинстве чуланов для метел не было светящихся синим магических замков.

— Гурган хранил свои самые ценные вещи в тайнике на четвертом этаже, — рассказала ему Далирия. — И кровь единорога среди них, так как он все пытался продать ее мне. Ходят слухи, что нынешний владелец даже не может попасть в этот тайник, так что она все еще должна быть там.

Астарион как раз собирался вытащить нож, когда заметил движение.

Что-то очень большое бесшумно шло по коридору. Это был абсолютно черный силуэт на фоне серых теней коридора. Астарион мельком увидел квадратную голову и подавил стон.

Где, черт возьми, Гурган раздобыл теневого мастифа? Старый ублюдок был слишком скуп, чтобы платить за щенка, это уж точно. Давным-давно Астарион знал вдову, которая посещала салоны с теневым мастифом на поводке, но она была из тех, кто мог выложить двести золотых за собачье чудовище из Царства Теней и даже не заметить этого.

Астарион попытался вспомнить, что он знает о теневых мастифах, но в голову приходило только то, что питомца вдовы звали Оборкой. Нет, нет, сосредоточься. У них не очень хорошее зрение, да? По крайней мере, так она сказала, когда Оборка напал на лютню того барда. Разумеется, слух у них превосходный, поэтому, вероятно, он и напал на барда в первую очередь…

Он медленно вытащил нож, беззвучно дыша через рот. А что насчет обоняния? Он не пользовался своим фирменным парфюмом — на деле он никогда этого не делал; никогда не знаешь, кого может оскорбить запах розмарина, бергамота и бренди. Во всяком случае, от него, вероятно, сильно пахло голубиной кровью и голубиным дерьмом.

Голубиное дерьмо. Точно.

Двигаясь как можно тише, он потянул на себя край плаща. Белые полосы ярко выделялись на фоне темной ткани. Он прижал его к щели под дверью и стал ждать.

Цок… цок… цок… цок…

Когти мастифа странно цокали по деревянному полу, словно звук эхом отдавался в какой-то дальней комнате. Астарион слушал, как он приближается, охваченный воспоминанием о том, как прятался в нише, прислушиваясь к приближающимся Вайолет и демону.

Почему это происходит со мной? Почаще бы люди прятались и слушали, как я прохожу мимо.

Цок… цок…

Мастиф остановился. Астарион боялся даже моргнуть, опасаясь, что зверь услышит шорох его век. Давай, давай, иди дальше…