А потом открылась школа. Учительницей стала очаровательная молодая человеческая женщина, которая всегда пахла лавандой и улыбалась, словно утреннее солнце. Астарион, которому только-только исполнилось восемь, был немедленно и глубоко сражен, и в стремлении порадовать объект своей симпатии вознес себя к новым вершинам прилежания. Он даже не пытался искать лазейки в правилах, которые она устанавливала, что для Астариона было признанием в преданности, сродни убийству драконов.

— А теперь, класс, напишите мне сочинение, — сказала она однажды. — Расскажите мне, кем вы хотите стать, когда вырастете, и почему. В нем должно быть не меньше шести строк.

Его одноклассники застонали. Шесть строк? Это же немыслимая длина — наверняка больше, чем в большинстве магических фолиантов! Но Астарион был не единственным, кого очаровала учительница, так что единственная классная комната вскоре наполнилась скрипом мела по грифельным доскам и бормотанием учеников, предающихся древнейшей практике раздувания предложений лишним словоблудием.

Тем временем Астарион смотрел на пустую доску; в его голове вихрем кружились шелк, бархат, южные города и аромат лаванды, и он думал, что шести строк будет чертовски мало, чтобы все это описать.

***

Астариону было двенадцать, когда прибыла посланница.

Она была высокой, гибкой и принадлежала к человеческой расе. Облачена в кожу, на которой были сделаны искусные разрезы в форме ромбов и полумесяцев, обнажающие яркую фиолетовую замшу. У нее были темные вьющиеся волосы и кожа цвета дубовой коры. Астарион, прятавшийся за каменной стеной, ведущей к дому, наблюдал, как она, брезгливо поджав губы, сбивает пыль с сапог. Затем она одернула одежду, достала из сумки конверт и постучала в дверь.

Ей открыла его мать. Астарион услышал ее сдавленный вздох испуга, а в следующее мгновение из дверного проема стрелой вылетела ласточка, оставив посланницу стоять на крыльце перед распахнутой настежь дверью. Он проводил взглядом дикий облик матери, стремительно пересекающий небо, а затем выскользнул из-за стены и приблизился к посланнице.

— Вы из Сильверимуна? — спросил он; это было самое величественное место, которое он мог себе представить. Женщина обернулась, вскинув брови. Ее глаза были золотисто-карими, на тон светлее кожи, и в них таилось затаенное веселье.

— Ты, должно быть, юный Астарион.

То, что столь важная особа знает его имя, было настолько поразительно, что он даже забыл, что она не ответила на его вопрос.

— Да, мэм. — Он поклонился, как сумел, прекрасно осознавая, что выходит у него так себе. Когда он выпрямился, женщина уже смотрела поверх его головы на отца, который шагал по длинной тропинке от виноградника.

— Леди Эрикиния прислала меня, — сказала она.

— Кто?

Она перевела взгляд на Астариона, явно удивленная.

— Леди Эрикиния? Твоя пра-пра… ты правда не знаешь? Пекло, старухе это совершенно не понравится.

— Моя пра-пра кто?

Но ответа он не получил, потому что к этому моменту отец подошел достаточно близко, чтобы их услышать.

— Значит, время пришло? — спросил отец так, будто продолжал разговор, который они с посланницей уже начали.

— Пришло, — ответила она, склонив голову.

— Мириане это не нравится. — Мирианой звали мать Астариона.

— Боюсь, мою госпожу это не заботит.

— Конечно, — отозвался отец, — с чего бы вдруг. — Его взгляд скользнул по Астариону и потерял к нему всякий интерес. — Что ж, не сказать, чтобы работы здесь стало меньше.

— Не смей так говорить! — воскликнула его мать, внезапно вынырнув из дикого облика и приземлившись прямо на тропинку. Астарион, привыкший к хаотичным появлениям и исчезновениям матери, даже не вздрогнул. Посланница же вздрогнула, затем взяла себя в руки и закатила глаза.

Астарион перевел взгляд с родителей в их потертой домотканой одежде на посланницу в черно-фиолетовой замше.

— Что происходит?

— Ничего! — Мириана вклинилась между посланницей и сыном. — Вы, кем бы вы ни были, просто возвращайтесь и передайте ей, что мы все очень счастливы и никуда не поедем.

Астарион вытянул шею, пытаясь заглянуть через ее плечо. Посланница нетерпеливо постукивала ногой.

— Боюсь, леди Мириана, это не вариант. Условия вашего договора предельно ясны.

— Но еще слишком рано!

Посланница встретилась взглядом с Астарионом, выглядывающим из-за материнского плеча.

— Сколько тебе лет, парень?

— Двенадцать, — ответил Астарион одновременно с матерью, которая выпалила:

— Девять!

Повисла изысканно неловкая пауза, пока ложь оставалась в воздухе, а затем отец сказал:

— Астарион, иди в дом и собирай вещи в дорогу.

Мать вскрикнула, снова обернулась ласточкой и принялась отчаянно метаться туда-сюда вдоль карниза.

Астарион сказал:

— Но что…

— Иди, — бросил отец таким тоном, от которого съежился бы и закаленный ветеран.

И Астарион пошел.

***

Путешествие до дома леди Эрикинии заняло четыре дня, в течение которых Астарион засыпал посланницу, чье имя было Баджия, бесконечными вопросами, а мать Астариона то причитала, то летала, в зависимости от настроения.