— Нет, не милый.

— А, ну, знаешь ли. — Она рассмеялась, но как-то неубедительно. — Лосьон для кожи от Сазарака. И праведный образ жизни.

Астарион уже готов был спросить: «А ты точно человек?», но понял, что она снова ему солжет, а он не был уверен, что сможет это вынести. Он закрыл глаза, отвернулся и притворился спящим.

***

Два дня спустя на дороге на них что-то напало. Баджия ехала на пару корпусов впереди, и всё, что увидел Астарион, — это волна когтей, вырвавшаяся из леса у обочины.

Первобытный медвесыч врезался в лошадь Баджии, отбросив животное в сторону. Сама Баджия исчезла в мешанине острого клюва и молотящих лап.

Лошадь Астариона дико заржала и встала на дыбы; он изо всех сил пытался удержаться в седле. Единственной его связной мыслью было то, что Баджия мертва, его прабабушка мертва, и через мгновение он, вероятно, тоже будет мертв. Как же невероятно глупо, что всё должно закончиться именно так.

А затем по обе стороны от головы монстра распахнулись массивные крылья, огромные и отливающие металлом. На мгновение время словно замерло, и Астарион увидел, как солнце блестит на каждой отдельной чешуйке, когда в том самом месте, где только что была Баджия, возникло нечто колоссальное и рептильное.

О, — подумал он.

Медный дракон разинул пасть, и оттуда хлынула кислота. Астарион успел заметить, как плоть буквально сползает с черепа медвесыча, а затем его лошадь решила, что с нее хватит, развернулась и понесла.

Баджия нашла его довольно быстро. Он видел медные крылья, кружащие над головой, но они опустились за линию деревьев до того, как его лошадь успела впасть в панику от драконьего страха. Примерно через четверть часа он увидел ее — снова в человеческом обличье, шагающую по дороге своей длинной, уверенной походкой.

Она остановилась в нескольких футах от него и примирительно подняла руки. Это было бы куда более убедительно, если бы он не знал, что она способна перекусить его пополам.

— Астарион?

— Я в порядке, — ответил он. — Просто пытаюсь свыкнуться с мыслью, что в двенадцать лет я был по уши влюблен в гигантскую рептилию.

Она поморщилась.

— Мне жаль. Я должна была тебе сказать.

Он пожал плечами. Она никогда не утверждала, что она человек, так что у него не было никаких причин чувствовать себя таким преданным. Никаких причин. Абсолютно.

По иронии судьбы, скажи она ему об этом в двенадцать, он был бы в полном восторге. Но сейчас, в двадцать семь…

Оказалось, что, как бы хорош ты ни был в поиске лазеек в законах, в собственных эмоциях их найти невозможно. Боги, да он же буквально сделал ей предложение! Он не знал, чего ему хочется больше — сгореть от ужаса или от жгучего стыда. Ей, вероятно, было больше тысячи лет. Должно быть, он казался ей не по годам развитым младенцем.

Неудивительно, что она оставалась на службе у его прабабушки. Наверняка она была единственной, кто был достаточно стар, чтобы поддерживать с ней нормальную беседу.

— Астарион…

— Я в порядке, — повторил он, хотя они оба прекрасно понимали, что это ложь.

***

За исключением Далирии, все отродья собрались в зале задолго до появления Касадора. Астарион пришел первым. Он вручил жалкие остатки своего подношения Дюфэ, а затем отправился в зал, чтобы приложить все усилия к тому, чтобы напиться. Для вампирского отродья это была непростая задача, но он был готов рискнуть.

Следующей появилась Аурелия.

— Ты в порядке? — поинтересовалась тифлинг, когда Астарион с размаху опустил пустой бокал из-под крови и тут же запил его бокалом бренди.

— Далирия украла мой фиал с кровью для своих экспериментов.

Аурелия поморщилась.

— Мне жаль.

— Полагаю, теперь ты выиграешь.

— Возможно.

— Ты слишком скромна, дорогая. — Астарион рухнул в кресло и мрачно уставился в свой бокал с бренди. — Не поверю, что ты не раздобыла нечто изысканное и тайное.

— Какая разница. Если он действительно планирует сделать кого-то из нас вампиром, не пытайся убедить меня, что он уже давно не решил, кого именно. — Она протянула руку и провела ею по воздуху над его рукой — достаточно близко, чтобы он почувствовал прохладу, исходящую от ее холодной кожи, но не касаясь его. — Вполне возможно, что бы мы ни сделали, это ничего не изменит.

— Хм. — Если она была права и Астарион прошел через всё это напрасно, он собирался… собирался…

Ничего не делать, разумеется. Какие еще у тебя есть варианты?

Он сделал еще один большой глоток бренди. По крайней мере, мне отсосал паладин. Не каждый может похвастаться подобным.

Он злорадно порадовался тому, что не притащил ден Суриэля во дворец. Если Касадор никого не сделает вампиром, не было смысла переводить такую воистину грандиозную жертву.