Боги верхние, неужели я случайно отравил его? Оставив в стороне праздные фантазии о взрыве, Астарион никогда всерьез не задумывался о том, что эта кровь может как-то навредить Касадору. Он не знал, хорошо ли это будет. Если их хозяин умрет, они все навсегда останутся отродьями, но по крайней мере их разум будет принадлежать только им.

— Отец? — наконец позвал он.

Касадор повернул голову лишь на долю дюйма, но этого хватило, чтобы свет факелов блеснул на его щеках.

Касадор Зарр, древний повелитель вампиров, слуга Мефистофеля, инферналист и владыка ночи — плакал.

— Ох, блядь, — прошептал Петрас. В кои-то веки они с Астарионом были абсолютно солидарны. Никто из отродий никогда не видел ничего подобного. Остальные попятились так далеко, как только могли, растворяясь в немногочисленных тенях; каждый из них отчаянно пытался стать как можно более мелкой мишенью.

Астарион стоял один в центре зала, сцепив руки, чтобы скрыть их дрожь.

Если он будет выглядеть так, будто собирается меня убить — беги к двери. Если он будет выглядеть так, будто умирает — беги к нему и вскрывай вену. Если он что-то скажет — извиняйся и умоляй о пощаде. Нет, извиняйся и говори, что это Далирия, должно быть, что-то в нее подмешала. А потом умоляй о пощаде. Ни один из планов не был хорош, но это не имело значения, потому что хороший план в данный момент был невозможен. Всё, что оставалось Астариону, — стоять и ждать взрыва.

— Умереть… — Касадор вдавил основание ладони в глаза. — Умереть и потерять всё это… эту великолепную жизнь. Быть столь великим и знать, что всё это подходит к концу… — Он без тени стеснения вытер слезы. — О, мой мальчик. Мой милый Астарион. Какой подарок ты мне преподнес.

Во рту у Астариона пересохло так, что ему пришлось сглотнуть, прежде чем он смог ответить:

— Разумеется, отец. Это было для меня честью.

Касадор протянул руку. Астарион подошел к креслу и опустился на колени, подставляя щеку под руку древнего вампира. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Сработало? Он выиграл?

Жалкие боги, неужели я наконец-то стану вампиром?

Он понимал, что надеяться глупо, но ничего не мог с собой поделать. Чувство разгоралось в груди дикой, безумной радостью, от которой, казалось, разорвет грудную клетку.

— Дорогой Астарион. — Касадор заглянул ему глубоко в глаза, и Астариону даже не пришлось имитировать дрожь предвкушения.

Сейчас? Он сделает это прямо сейчас? Позволит мне выпить его крови и наконец-то, наконец-то обрести свободу?

Старик подался вперед. Астарион закрыл глаза.

Сухие губы коснулись его лба.

— Будь здесь полный фиал, я бы обратил тебя в эту же ночь. Но когда я всё-таки создам вампира, — прошептал Касадор ему на ухо, — ты будешь первым, мой мальчик.

О. Ясно. Разумеется, это должно было обернуться чем-то подобным. Я знал, что надеяться глупо, но всё равно надеялся.

Но он знал свою роль и знал, что ни в коем случае нельзя показывать слабость. Астарион ответил:

— Спасибо, отец, — и склонил голову, всё так же стоя на коленях у ног Касадора среди обломков всех своих недавних надежд.

***

— Я так и знал, что это просто очередная психологическая игра, — сказал Петрас. — Так и знал.

— Ничего ты не знал, — огрызнулась Вайолет. Астарион сделал еще один большой глоток разбавленного кровью вина.

— Блядь, я прекрасно всё знал, ты, мелкая…

Аурелия опустила свой кубок на стол с таким звуком, словно судья ударил молотком.

— Довольно, — произнесла она. — Перемирие. По крайней мере, на эту ночь.

Все, даже Вайолет, немного побаивались Аурелию.

— Перемирие, — пробормотали остальные отродья. Астарион буркнул согласие в свой бокал.

Касадор ушел, чтобы проверить, как дела у Далирии в костлявых руках Гоуди. Оставшиеся отродья сбились в небольшую кучку на одном конце стола.

— Мы все понимали, что это, скорее всего, очередная игра, — продолжила Аурелия, — но кто из вас может сказать, что не надеялся?

Никто не встретился с ней взглядом, что было красноречивее любого признания.

— И где ты вообще достала кровь дракона? — поинтересовался Петрас. Аурелия пожала плечами.

— Потребовала возврата старого долга.

Астарион уже открыл рот, чтобы спросить, не вовлечена ли в этот долг женщина по имени Баджия, но вовремя прикусил язык. Имя не имело значения, когда речь шла о медном драконе. И если прямо сейчас во Вратах Балдура не было как минимум одного такого, притворяющегося человеком, он готов был съесть ту нелепую шляпу, которая всё еще валялась у него в спальне.

— А где ты достал кровь бога?

Астарион отставил пустой кубок и задумался, не налить ли еще. Ему хотелось выпить, но он уже был близок к цели — стать в стельку пьяным. Еще немного, и Вайолет могла бы последовать за ним по коридору и проследить, чтобы он споткнулся и упал на что-нибудь острое и серебряное. У него не было иллюзий относительно того, как долго продержится перемирие Аурелии.

— Астарион?