Он снова потерял сознание. Я поджала губы, начала снова расстегивать его одежду, собираясь сбивать температуру. Успела уже снять его потную рубашку, как Сергей снова пришел в себя и удержал своей слабой рукой мою.

— Не надо, матушка, — он перевел дыхание и одними губами выдохнул: — Я только об одном вас попрошу.

— О чем? Говори, милый.

— Присмотрите за малюткой Дуней, — тихо прошептал одними губами Сережа. — Она одна… трудно ей будет… не оставляйте ее.

— Я присмотрю. Кто эта Дуня?

— Она… она… — он не мог выговорить. Губы его не слушались, и он хрипло что-то неразборчиво простонал.

Сергей снова потерял сознание. Я тихо присела рядом с ним, ощущая, что он вот-вот отойдет. Температура его была так высока, что я понимала, что уже действительно ничего не поможет.

Сергей умер спустя полчаса, так и не приходя в сознание.

Я же чувствовала себя совершенно опустошенной и раздавленной. Я так неистово собиралась к нему, так долго ехала, мечтала, что мы будем вместе лечить больных, общаться, жить семьей, а приехала к угасшему человеку.

Хотя я совсем не знала Сергея, и он не был по-настоящему моим сыном, но в этот момент времени мне действительно было душевно плохо и тяжело. Я сидела над его постелью и смотрела в молодое, недвижимое лицо Сергея, и мне казалось, что все это так несправедливо.

Почему его отец, который думал только о своих удовольствиях, никого не жалел и вел себя как последняя скотина, сейчас припеваючи жил на профессорскую зарплату со своей любовницей и получал множественные регалии от того же министерства. А этот молодой человек, которому не было еще и двадцати пяти, который не побоялся приехать сюда в эту глухомань, лечил больных в невыносимых условиях, спасал от тифа бывших солдат и получал копеечное жалование от государства, «сгорел» так быстро и безызвестно.

Все эти думы терзали меня, и я сидела рядом с умершим Сергеем и не могла заставить себя подняться. Мне казалось, будто он спал, его лицо было спокойным и одухотворенным.

— Татьяна Николаевна, там Кузьма с каким-то мальчонкой приехали, — сказала тихо Галатея Ивановна входя в комнату. — Их сюда проводить или…

— Он умер, Гала, — тихо произнесла я.

Женщина вдруг как-то вся сжалась и заплакала. Я не ожидала от нее такой реакции.

Я же совсем растерялась и не знала, что делать. Словно потеряла главную цель и смысл приезда сюда.

В следующую минуту на пороге комнаты появился Кузьма и, мгновенно оценив обстановку, все понял. Он велел Мише выйти в большую горницу, а сам подошел к кровати, где лежал Сергей, и сказал:

— Хороший он человек был, сынок ваш, Татьяна Николаевна. Да и врач что надо. К нему посчитай даже из соседнего уезда некоторые больные ездили. Светлая память ему.

Гала так и продолжала тихонько всхлипывать в углу, присев на лавку. Я подняла глаза на мужчину и спросила:

— Кузьма, скажи, что делать надо? Отпеть его или что? Я что-то не в себе, мысли путаются.

У меня действительно путались мысли, но от другого. А на самом деле я просто не знала, как в этом времени поступают с умершими.

— Надо попа позвать, пусть отпоет его, — заявил со знанием дела Кузьма. — А заодно полицейскому уряднику доложить. И на кладбище договориться надо, чтобы похоронили.

Кузьма еще что-то говорил, но я едва слушала его, только согласно на все кивала. Он точно знал, что надо делать. Потому я попросила его съездить за священником в церковь и полицейским урядником. Сама же я собралась пока обмыть сына и одеть его в чистое.

Теперь я не знала, как мне быть дальше. Смогу ли я остаться тут в качестве доктора, ведь Сережа звал меня к себе в помощницы и в ассистенты. А без него, возможно мне и нельзя будет остаться здесь.

Глава 32

Сережу мы похоронили на третий день, как и положено.

Кузьма и Галатея Ивановна обо всем позаботились, подсказали мне, что и как. Мы даже устроили небольшие поминки. Пришли те, кто хорошо знал моего сына, в основном те, кого он лечил. Деньги на гроб и поминки дала я из своих. Пришлось еще сделать пожертвование на церковь, где отпевали сына.

На поминках было совсем тоскливо. А еще много народа и душно. Потому я решила сходить ненадолго на улицу, проветриться.

Сегодня в округе неожиданно наступила настоящая весна, снег почти весь сошел и на пригорках появились белые первоцветы.

Когда же вышла во двор больницы, который окружал покосившийся забор, я увидела на проезжей дороге знакомую бричку. Даже не успела удивиться, как ко мне уже подoшел граф Разумовский.

— Соболезную, Татьяна Николаевна.

— Зачем вы здесь? — спросила я безразлично.

— Приехал помянуть Сергея Ивановича, как и все. В церковь не успел, дела-с были. Вы не переживайте, я смогу договориться с волостным старшиной, и все расходы на похороны и поминки — все оплатим за счет казенных средств. Все же я член волостного правления. Сергей Иванович врачом от Бога был. Много для местных чего сделал.