– Не знаю. Я слышала, что танерийцы не любят некромантов… погоди. Вы. Как вас зовут?

– Ликий, темнейшая госпожа.

– Ты понимаешь наш язык?

– Да, госпожа.

– Можешь не кланяться при каждом слове.

Где они? Как оказались в этом месте? Тьма отступала, оставляя странную слабость.

– Его звать Орик. Он есть сын хан. Любимый.

Сомнительно.

Если бы отец и вправду любил Орика, он бы не отдал его храмам. Там плохо. Орик хотел сказать, но сила шевельнулась и рванула, однако была остановлена иной. Тоже темной, но прижавшей волну.

– Тише, мальчик, – обратились к нему так ласково, как никогда прежде. – Волнуется… он слышит нас, похоже. И это хорошо. Значит, сила не повредила разум.

– А если повредить?

– Тьма – опасная стихия, Ликий. Если бы его сила повредила его разум, то мне пришлось бы прервать нить его жизни.

И почему-то не возникло и тени сомнений, что она смогла бы.

– Но раз слышит и реагирует, то шансы неплохие. Не стоит противиться, мальчик, – это снова было сказано Орику. – И не стоит пытаться подчинить силу. Ты же не пытаешься подчинить руку или ногу? Чтоб… он понимает?

– Не знать. Я скажу, госпожа?

– Скажи. Постарайся, чтобы он понял. Сила вырывается, но он вполне способен справиться с нею. Не надо сопротивляться…

Женский голос звучал мягко. Он обволакивал, убаюкивал, обещая покой. И речь наставника вплеталась в эту почти песню.

– Не надо пытаться удержать её. Или запереть. Пусть позволит спокойно течь по телу, как течет кровь. И дышит… не забывает о дыхании… вот так… вдох – втягивает силу, выдох – выпускает её, но тоже мягко…

Черное солнце внутри перестало яриться.

Оно слушало.

И сила потекла, сила…

– Госпожа, отец этого мальчика…

– Потом, – отмахнулась женщина. – Сейчас мы закончим, и ты напишешь отцу этого мальчика письмо.

Зря.

Отцу нет дела до Орика.

И никому-то нет дела до Орика…

– Тише, – сказала женщина. – Самое страшное позади… дыши. Просто дыши. Дитя, рождаясь, вдыхает воздух и учиться выдыхать его. Криком. С источником то же самое. Он сделал вдох силы, а теперь должен её выдохнуть и снова вдохнуть. Просто дышать.

Кто бы знал, до чего сложно бывает просто дышать.

Глава 8 О влиянии прикладной демонологии на моду

Сейчас, в Шихане, стоял день недели, который мы называем понедельником, а на местном диалекте дни недели назывались чуть по – другому, но всё равно похоже на европейские названия. – мондельник и веднесда

Об интуитивно правильных названиях

Некромант был похож на покойника.

Лежал ровненько так, укрытый сразу тремя одеялами. У ног его устроился Патрик. А у изголовья – маг смерти. Тот сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и вертел в руках куклу.

– Как вы думаете, – Каэр даже оборачиваться не стал. – Если действовать радикально? Не стойка и пышное жабо, а, скажем, просто стойка? Или даже двойная стойка? Чтобы снаружи – логическое продолжение единого выдержанного стиля, а изнутри – мягкий подклад? И никакого жабо или кружева? Это, конечно, убавит изящества, однако придаст не только строгость, уместную, если речь идёт о военных мундирах, но и некоторую изысканность линий. В последнее время мне, знаете ли, начинает казаться, что мы несколько перебарщиваем…

– Ваш брат как?

Карлайл моргнул, явно не понимая сути вопроса. Но очнулся.

– Брат? А… брат… спит. Переутомился. И поверьте моему совету, лучше не будить. Он… весьма нервным становится, если его будят.

Трувор подумал, что в чём-то вот где-то некроманта понимает.

– Это ведь вы нарушили ритуал? – спросил он.

Маг смерти, кажется, смутился. И уточнил этак, осторожно:

– А не надо было?

– Надо, – поспешил заверить тэр Берхнард. – Очень надо. Но хотелось бы понять, как именно вы это сделали.

– Просто. Кицхен использовал душу жертвы, чтобы та вернулась к телу и перенесла частицу его силы. А дальше использовал как маяк и опору, чтобы протянуть нить. И уже по нити передал свою силу дальше. Но устал… всё-таки там далеко. Тяжеловато. Но Киц сказал, что жреца у них больше нет. И в целом там… суматошно получилось.

Трувор повернулся к окну, за которым проглядывали горы.

Далеко? Тяжеловато? Да он вообще не слышал, чтобы кто-то совершал что-то подобное.

– Ага… а душу где взяли? – коронный ревизор тоже в окно смотрел. И мысли, кажется, у него были сходные.