Ему говорили, что может выбрать почти любую. Во многих шатрах были бы рады такому гостю. А он вот… и сироту, и узколицую да тощую, с лицом рябым и привычкой смотреть настороженно, исподлобья. Но как ей ещё смотреть было-то, когда в жизни добра не видела?

Ай…

– В родах ушла, – пояснил он, пусть Эвилий и не спрашивал.

И снова заныло, потянуло внутри. И глазница зачесалась. Валисий сунул руку и, нащупав стеклянный глаз, выдохнул.

– Она подарила. Ей ещё тот целитель, который меня поднимал, сказал, что нельзя рожать. Что… при храмах она жила. А там жизнь так-то не слишком хорошая, а её изменить пытались как-то… она сама не знала, как, да что-то не вышло. Потом он её выменял. Хороший человек. Глаз вот помог сотворить.

– Артефакт?

– Ну… слабенький. Свет дневной собирает да потом ночью может отдавать. Тускло, но лучше, чем ничего. Ещё целительский заряд хранит. Головную боль там унять, и прочие мелочи.

Глаз Валисий отер шелковой тряпицей.

– Мне дети так-то не особо и нужны были. Какой из меня отец? Я то воюю, то дела семейные уладить пытаюсь, то ещё чего… а она не послушала. Решила, что всенепременно должна мне сына родить. Хотя… может, не она…

Отцовы жены напели? Или сестры?

Или ещё кто?

Велик род. И каждому нашлось, что сказать неугодной невестке. А Валисий не смог сделать так, чтобы речи эти не ранили. Не услышал. Не понял.

Не заставил всех заткнуться.

– Она ж и молчала… до последнего молчала, не говорила. А после уж, когда живот стал виден, обрадовала. Я тогда испугался крепко. Взял её и повёз. К её наставнику. Что, если уж вышло, то под присмотром надежным.

– Не помогло?

– Нет.

Он покачал головой.

И снова подумалось тоскливо, что, может, зря он вовсе выжил. Лёг бы там, в пещере, с остальными. И всё. Ни забот, ни хлопот.

Ни тянущей этой боли в груди.

– Идем, – сказал он и поднялся. Движение получилось резким, от него и бок заныл, и голова. – Что? Или думаешь, что я в мертвяка обращусь?

– Не обратишься?

– Нет. Это ж не чума… хотя вот чуму подхватить от них недолго. Или другую какую заразу. Поэтому раны нужно обработать, обеззаразить… так… – Валисий огляделся и, сделав пару шагов, пнул сгорбившуюся у стены фигуру. – Встать!

Человек всхлипнул, но поднялся, прижимая к груди руку. Пахло от него характерно, гарью.

– Имя.

– Малитий, Валисий-ата, – человек согнулся. – Я пришел с Тимий-ханом…

– Где твой господин?

– Не знаю.

– Плохо. Эй вы, – Валисий вложил в голос силу, и стоны, если не стихли совсем, то громкости поубавили. – Хватит ныть! Вы воины или дерьмо шакалье?! Подъем!

Эхо голоса прокатилось по коридору.

– Собраться! Раненых вывести. Проверить своих людей…

Конечно, мертвецы были тут. Но только ли тут…

– Оказать помощь тем, кому необходимо помочь…

Эвилий держался за спиной, но не спешил вмешиваться.

– Ты, – Валисий ткнул в стоящего рядом Малития. – Найдешь Агара-ата, это мой сотник. Пусть пришлёт двоих…

– Уходить надо, – раздался нервный голос. В темноте не разглядеть, чей, а сил выпускать огонь не было. Точнее силы эти Валисий не желал тратить понапрасну. Он вставил глаз в глазницу, и люди отозвались слаженным вздохом, в котором слышался тихий ужас.

Как дети, право слово.

– Поздно уходить, – Валисий придержался за стену. – Мы пришли сюда, поверив храмовникам… но сейчас, будьте уверены, храм скажет, что их тут не было. Или объявит того неудачника отступником, а мы с вами станем кем?

– Мятежниками, – подсказал Эвилий, и был услышан.

– Именно. Мы и есть мятежники, которые нарушили данное ханом слово. И потому ждет нас не почёт, но удавка… и то, если только нас.

Тихо стало.

Очень тихо.

Впрочем, ненадолго.

– Мы… мы должны ударить! Сплотиться и ударить! – воскликнул кто-то там, в темноте. – Нам не нужны жрецы! Мы и сами справимся…

Идиоты.

Какие же… и главное, сами этого не понимают. А голоса уже подхватили гениальную идею.

– Тихо, – рявкнул Валисий. – Ударить… сейчас от нас удара и ждут. Или, думаете, там не подготовились? Нет… нас ждали тут.

Потому как иначе объяснить, что крепость, за которой люди Валисия – вот не доверял он жрецам – наблюдали уже несколько недель, оказалась вовсе не так слаба? Ему ведь докладывали, что стены обветшали. Что патрули, пусть и выставлены, но службу несут лениво, порой вовсе позволяя спать на посту. Что солдат мало, а те, которые есть, ни на что не годны…

Это всё было сделано нарочно.

Ловушка.

И Валисий в неё угодил. Впрочем, не только он.

– Сейчас надобно сперва успокоить людей. Скажите… скажите, что жрец ошибся в проведении обряда. Что вместо сына Айлура он вызвал демона…

Ропот был ответом.

– И что этот демон восстал против жреца. И убил его. Всех убил. И что мы с трудом, но загнали тварь в бездну…

Голосов стало больше.

– Однако прорыв не удался. И планы нужно будет изменить…