После моего девятнадцатого дня рождения внимание Платона стало для меня настоящей проблемой. Серебряный браслет так и лежал в своей коробочке на моей прикроватной тумбочке. Мне казалось, что если я надену его, это будет признаком моего согласия на его ухаживания — ложью, которую я не имела права допускать. Но Платон словно не замечал моих невидимых барьеров. Его ухаживания на факультете стали частыми, вроде ненавязчивыми и от того еще более напрягающими.

Он постоянно находил поводы оказаться рядом. То «случайно» сталкивался со мной у расписания, то приносил из буфета горячий чай, заметив, что я замерзла, то садился на лекциях на соседнее место, предлагая свои конспекты.

— Ты сегодня совсем бледная, может кофе принести? — тихо произносил он, заглядывая мне в лицо, когда мы стояли у окна в коридоре между парами.

— Спасибо, Платон, но не стоит, я в порядке, — вежливо, но холодно отвечала я, делая вид, что очень занята изучением текста в тетради.

— Есения, мы учимся вместе уже полгода, а ты всё время держишь меня на расстоянии вытянутой руки, — как-то проговорил он с ноткой обиды. — Может, сходим после пар в кофейню? Я знаю отличное место совсем рядом, там варят потрясающий какао с зефиром. Тебе нужно немного отвлечься от учебы.

— У меня правда очень много дел сегодня, Платон, мне нужно в библиотеку, а потом домой, — я упрямо отводила взгляд, чувствуя, как внутри нарастает раздражение вперемешку с чувством вины. Я не хотела быть жестокой, но понимала, что обязана это прекратить.

Вскоре его внимание перетекло в телефонные сообщения. И если сначала Платон начал писать исключительно по учебе, задавая незначительные вопросы о домашних заданиях или расписании семинаров. Тогда я отвечала ему коротко и нейтрально, надеясь, что сухой тон остудит его пыл. Но после этого он быстро перешел на личные темы: «Как дела?», «Мне показалось, ты сегодня на лекции по истории древнего мира была очень грустной. Всё в порядке?».

Однажды вечером, когда телефон в очередной раз провибрировал на столе, Полина не выдержала. Она отложила свой учебник по социологии, внимательно посмотрела на меня и спросила:

— Сеня, почему ты так жестко его игнорируешь? Платон же отличный парень. Смотри, какой заботливый, в университете за тобой хвостиком ходит, подарки дарит… Другая бы на твоем месте уже давно растаяла. Ты чего-то боишься?

Я глубоко нехотя вздохнула, отодвигая тетрадь и потирая переносицу.

— Да нет же, Поля. Просто… я к нему ничего не чувствую. Вообще ничего. Он хороший, добрый, искренний, но когда он рядом, у меня внутри пустота. Мне кажется, что если я дам ему хоть слабую надежду, поступлю с ним подло. Я не могу использовать хорошего человека как пластырь для своих старых ран.

— Ты всё еще думаешь о нем? — цокая спросила Полина, и в её голосе не было осуждения. — Об Артуре своем?

— Нет, — мотнув головой, ответила я, но тут же опустила плечи. — Точнее… я пытаюсь не думать. Но Артур выжег во мне способность воспринимать кого-то другого. По сравнению с той бурей, что была между нами, спокойное внимание Платона кажется мне чужим. Мне нужно время, Поля. Мне нужно научиться жить одной, без парней и драм, связанных с ними.

— Понимаю, — Полина ободряюще сжала мою руку. — Ты права. Не стоит мучать ни себя, ни его. Если сердце молчит, лучше сказать правду сразу.

Тем временем приближался декабрь, а вместе с ним — первая в нашей жизни университетская сессия. Многие первокурсники в нашей группе паниковали, устраивали истерики в коридорах и часами зубрили билеты в читальном зале, жалуясь на непосильную нагрузку. Но мы с Полиной относились к предстоящим экзаменам на удивление спокойно. После того морального пресса, через который мы прошли при сдаче госэкзаменов, сессия казалась нам вполне решаемой задачей.

Мы готовились систематически, без бессонных ночей и паники. Собирались у меня в комнате, заваривали огромный чайник с мятой и просто методично, билет за билетом, разбирали материал. Поэтому прошли сессию легко, спокойно и без лишних нервов, сдав все зачеты на отличные оценки.

Сам Новый год мы встретили вместе с семьей Полины в их теплой городской квартире. Ее родители давно уже приняли меня как родную дочь, а сама Полина была мне как сестра, поэтому это был настоящий семейный праздник. В их квартире пахло елкой, спелыми мандаринами и запеченной уткой. Все, как должно быть в Новый год!

— Ну что, студентки-отличницы! — отец Полины, высокий, улыбчивый, весело поднял свой бокал с шампанским за праздничным столом. — Первый семестр позади, осталось только экзамены сдать! Я вами горжусь, девчонки!

— Спасибо, дядя Витя, — искренне улыбнулась я. — Без Полины я бы запуталась в социологических терминах, она меня здорово поднатаскала перед зачетом.

— А я без Сени вообще бы историю завалила! — рассмеялась Поля, накладывая себе салат. — Так что мы идеальная команда!

— Вот и держитесь всегда вместе, — мягко добавила мама Полины, подсовывая мне тарелку с утиной ножкой. — Ешь, Есеничка, ты совсем худенькая стала со своей учебой. Впереди каникулы, нужно набираться сил!