— Не за что, — он поднялся на ноги, протягивая мне мою последнюю ручку, и дружелюбно улыбнулся. — Я Платон. Похоже, мы в одной группе.

— Есения, — ответила я, слегка смутившись под его прямым, открытым взглядом.

— Очень красивое имя, Есения, — произнес он, и в его глазах промелькнул интерес. — Садись рядом, тут как раз свободно.

Я села на предложенное место, чувствуя, как внутри медленно утихает смущение. Платон оказался приятным собеседником. На собрании он тихо шутил, комментируя скучные речи куратора, и его шутки были добрыми, без негатива.

Прошло две недели. Учебные будни закрутили меня в своем ритме. Лекции, семинары — я впитывала знания как губка, полностью отдавая себя учебе.

Платон всё это время держался поблизости. Он часто садился со мной на лекциях, предлагал проводить до метро, но я вежливо отказывалась, ссылаясь на занятость. Я видела, что он положил на меня глаз, поэтому сознательно держала его на расстоянии.

В один из теплых сентябрьских дней, после сложной лекции по истории мира, я сидела в библиотеке, конспектируя материал. Платон медленно подошел к моему столу, держа в руках тетрадь. На его лице блуждала легкая, слегка смущенная улыбка.

— Привет, — тихо, стараясь не шуметь в читальном зале, произнес он. — Слушай, у меня тут глупый вопрос… Ты не помнишь, какую литературу профессор рекомендовал по третьей теме? Я просто… кажется, прослушал этот момент.

Я посмотрела на его тетрадь, а затем на его лицо. Вопрос действительно был незначительным — этот список литературы повторили еще на семинаре, и Платон не мог об этом не знать. Его визит был лишь предлогом, чтобы заговорить со мной.

Внутри меня сработал защитный механизм. Я невольно сжалась, закрывая свою тетрадь рукой, и ответила сухо, почти нелюдимо:

— Его скидывали в чате группы, Платон. Посмотри там пожалуйста. Мне нужно закончить конспект.

Его улыбка на секунду погасла, в глазах промелькнуло разочарование, но он быстро взял себя в руки.

— Да… конечно. Прости, что отвлек. Спасибо.

Развернулся и тихо ушел, а я осталась сидеть, глядя на закрытую тетрадь. Внутри меня бушевал ураган из противоречивых чувств. Мне было стыдно за свою резкость — Платон не сделал мне ничего плохого, он был добрым парнем. Но сама мысль о том, чтобы подпустить кого-то близко, начать какие-то романтические отношения, вызывала во мне глухой протест и отторжение. Парни… они пугали меня. Отношения пугали меня.

Мои мысли невольно вернулись к Артуру. Его собственническое присутствие в моей жизни оставило глубокий след. Обжигающие поцелуи, властная хватка на моих запястьях, шепот в темноте цокольного этажа… По сравнению с этой бушующей, разрушительной страстью, которой он меня одаривал, ненавязчивое внимание Платона казалось уже пресным. Артур выжег во мне способность воспринимать кого-то другого. Его тень по-прежнему стояла за моей спиной, блокируя любые попытки начать всё сначала.

Я тяжело вздохнула, проведя ладонью по лицу.

«Отпусти уже, Есения, — жестко приказала я себе. — Забудь. Твоя единственная и главная цель здесь — учиться. Получить диплом и никогда ни от кого не зависеть. Больше никаких мужчин. Только ты и твое будущее».

Я открыла тетрадь и снова углубилась в конспект, заставляя свой разум сосредоточиться на датах давно ушедших эпох.

Глава 23: Девятнадцать

Ноябрь ворвался в город холодными, пронизывающими ветрами и первым снегом, который мгновенно таял, едва касаясь асфальта. Город казался монохромным, погруженным в предзимнюю спячку. Но для меня этот хмурый осенний день был особенным, расцвеченным яркими красками внутренних перемен. Мне исполнялось девятнадцать.

Я лежала в постели, глядя на то, как морозные узоры медленно проступают на стекле окна, и думала о том, какой колоссальный путь я прошла за этот год. Прошлый мой день рождения, восемнадцатый, я встречала в цокольной комнате чужого огромного дома богатых людей, чувствуя себя бесправной заложницей чужих правил. Сегодня я проснулась в своей собственной квартире, согретая памятью о родителях и ощущением полной независимости. Бабушка позаботилась о моем финансовом положении и оставила мне свои накопленные сбережения, которые вселяли уверенность в завтрашнем днем, потому что на одну лишь льготную стипендию было бы трудно жить, и скорее всего даже пришлось бы устроиться на подработку. А так я полностью фокусировалась на обучении по любимому направлению, какое бы я не выбрала.

Этот день рождения был первым после смерти родителей, который я встречала без бабушки. Внутри меня всё еще жила грусть по её строгим, но таким родным глазам. Но я знала: она была бы счастлива видеть меня такой сильной и независимой студенткой университета.

Мои размышления прервал шум в прихожей. Дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге появилась Полина. На ней была забавная пижама, на голове — растрепанный пучок, а в руках она держала поднос с праздничным завтраком: горой пышных оладушек, политых джемом, и большой кружкой, на которой была изображена смешная сова.