Михаил Александров сидел во главе стола. Его глаза были прикованы к планшету, пальцы быстро бугали по экрану. Он даже не поднял головы, когда мы вошли. А Елена, едва касаясь вилкой яиц, пыталась показать, что каждое её движение — танец грации.

— Милая, как спалось? — её голос звучал как скрипка. Не дожидаясь ответа, она продолжила. — Мы решили, что с осени ты будешь ходить в школу, куда ходят Артур и Леон. Там лучшие преподаватели, учат латыни и верховой езде... Это даст тебе путевку в жизнь, о которой многие мечтают.

— Но я до этого училась по простой программе, — выпалила я, сама испугавшись своей дерзости.

Михаил наконец поднял взгляд. Его глаза, серые и пустые, пронзили меня насквозь.

— Твоя бабушка служит нам уже почти двадцать лет, Есения. Значит, и ты теперь принадлежишь к нашему дому. А в нашем доме не любят полумер. Ты получишь образование, чтобы стать полезным членом общества, а не балластом. Понимаешь?

— Да, — прошептала я, чувствуя, как кусок хлеба застревает в горле. Я чувствовала себя пришельцем, попавшим на банкет к высшим существам.

После завтрака мы отправились в каморку бабушки. Она выложила передо мной лист бумаги с распорядком.

— Это список задач до начала учебного периода, — сказала она сухо. — С восьми до десяти — помощь в библиотеке. Она тут огромная. Нужно будеть вытирать пыль, приводить в порядок помещение. Потом — оранжерея. И так далее по порядку. Забери листок и ознакомься. Первые дни я буду тебя направлять, дальше, думаю, ты быстро и сама разберешься.

— Бабушка, почему? — мой голос сорвался на шепот. Я рискнула спросить о том, о чем думала после завтрака. — Почему я должна учиться в элитной школе? Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Почему я должна прислуживать им? Они ведь на самом деле не хотят меня тут видеть...

Она положила руку на мое плечо.

— Таков твой путь, Есения...

— Какой путь? Почему за меня все решают? Родители не хотели бы такой жизни для меня...

— Ты рассуждаешь совсем не как подросток, и этим ты очень похожа на свою маму... — ее тон сменился, а в глазах на миг промелькнула искра чего-то похожего на простую человеческую боль. — Ты знаешь, как они погибли, Есения? Мне так и не рассказали подробностей. Это был быстрый удар?

— Сказали, что моментально, — прошептала я, глядя на свои руки и переходя на хрип. — Как будто машина вылетела с дороги. Они даже не поняли, что происходит.

Бабушка кивнула.

— Это хорошо. Милосердно. — Она отвернулась к окну ненадолго. — Тебе надо отсечь эту боль, Есения. Время — единственный лекарь. Не зацикливайся на эмоциях, иначе они сожрут тебя. Александровы — наш с тобой единственный шанс на нормальное существование. Ты должна быть благодарна им. Возможно, ты пока не осознаешь этого в силу возраста, но совсем скоро убедишься в этом.

Она не понимала меня, потому что была поглощена своим страхом. А я, в свою очередь, не понимала ее. Вернувшись в свою комнату, я заперлась и достала старенький смартфон, который сиротливо лежал в чемодане до приезда сюда. Мне срочно нужно было услышать голос родного человека из прошлой жизни. Зарядив его, я первым делом позвонила Полине, моей близкой школьной подруге. Она ответила почти сразу.

— Поль, привет. — Звонко произнесла я, как будто мы не расставались.

— Сеня! Как я волновалась! Куда ты пропала? Как ты? Я столько тебе писала, звонила, но ты была недоступна. В школе сказали, что...

— Подожди пожалуйста, не так быстро, — произнесла я предательски шмыгающим носом. Я ведь обещала себе быть сильной!

— Ты правда ушла из школы? Сказали, что тебя забрала какая-то бабушка. Я даже не знала, что она у тебя есть?! — Ее голос был так взволнован.

— Да, так и есть, родители... Они... — Так не хотелось произносить это вслух.

— Значит это правда?.. Не могу в это поверить. Где ты сейчас живешь? — Я не выдержала и расплакалась, услышав слова искреннего сочувствия, которого мне так не хватало. Мы обе молча рыдали в трубку. Я слышала шуршание и чувствовала, что Полина обнимала телефон крепко, так же как и я.

И понимание того, что на земле есть еще хотя бы один человек, который был и остается близким, заставило ненадолго заглушить боль от одиночества, давившего на мои плечи последние дни. Вдоволь наплакавшись, я рассказала ей все, что случилось со мной после нашей последней встречи. Разговор плавно перетек на будние вопросы, так не хотелось отрываться от нее, возвращаться в нынешнюю реальность. Я как будто до сих пор была в родном городе, обсуждала с подругой мелкие проблемы. Моя милая Поля пыталась отвлечь меня разговорами о школе:

— Я тут с ума схожу от химии, ненавижу эти формулы! Слава богу, осталось несколько дней до каникул...