И пусть он красив внешне. Пусть он такой хмурый, такой весь из себя броня, защита и мощь. Но он незнакомец. Да я же о нем совсем ничего не знаю! А вдруг…

Мы ведь даже не предохранялись. Вот же безмозглая идиотка, а еще врач называется. Секс с первым встречным, в антисанитарных условиях, без презика — полное безумие.

Убираю с лица одеяло и открываю палатку. В пещере никого. Почему?

Они же не ушли без меня?

Нет. Рюкзаки стоят на своих местах, вещи тоже. Значит, просто пошли провериться. Надеваю тапки и иду к выходу. Отгибаю край брезента, что служит нам дверью, и выглядываю наружу.

Матвей сидит неподалеку. Развалился на стуле и потягивает… Что он потягивает? Чай, наверное.

— Доброе утро, — говорю хриплым голосом и пытаюсь откашляться.

— О, проснулась лапуля. Как спалось? — вопрос задал и смотрит хитренькими глазами. Неужели он нас слышал вчера?

— Хорошо. А где Данила?

— Соскучилась? — снова спросил с ухмылкой, чем лишь подтвердил мои подозрения. Он что, и впрямь слышал нас? Господи, какой стыд…

— Хочу помыться. Можешь не заходить внутрь и брату сказать…

— Легко. Наслаждайся. Только горячую воду отключили. Ха-ха-ха, — шутит Матвей и сам же смеется над своей шуткой. Я же чисто из вежливости улыбнулась мужчине и вновь задернула брезент.

Ему смешно, а мне придется мыться в холодной воде. И как они вчера не отморозили свое достоинство.

Достоинство…

Черт подери, я снова думаю об их достоинстве. Прям перед глазами стоят и никак не отойдут в сторону.

А еще Данила. Боже, какой же он вчера был усердный. Только подумала, живот тут же в узел скрутило, в такой тугой.

Последний раз меня касался мужчина почти семь месяцев назад. Мой жених. И он был совсем не таким. Да он в подметки не годится спасателю. Илья чересчур нежный. Ему неизвестно слово «скорость» и «темп». А вот Данила…

Мать моя женщина…

Это не мужчина, это гребаная машина, состоящая из упругих мышц и тестостерона, который рвется на волю. И вчера он вырвался. Вырвался и довел меня до оргазма в считаные минуты. Такого со мной никогда не было. И, видимо, больше никогда и не будет.

Беру чистые вещи, маленькие бутылки геля 10в1 и к пещерному душу. Вода —лед. Пальцы свело еще на стадии чистки зубов. А дальше было экспресс-окупывание всего тела, быстрое одевание и мытье головы. Не знаю, насколько хорошо я помыла голову, но она, по крайней мере, теперь пахнет шампунем, а не костром и сыростью.

Когда я собиралась в этот поход, я была готова отказаться на целую неделю от всех благ. Была готова пользоваться только влажными салфетками и покорно смирилась с немытой головой. Но, после того что вчера было в палатке, мне хочется освежиться. Смыть грех, хотя я таковым и не считаю наше действие.

— Лапуль, ты закончила? — кричит снаружи Матвей.

— Да. Заходи! — кричу в ответ, и в пещеру вваливаются оба брата. Один за другим.

Мои щеки вспыхивают, как две сигнальные ракеты, когда я вижу глаза Данилы.

Он смотрит вполне себе обычно. Без намека на ехидство или что-то подобное. Совсем не подает вида.

А вот Матвей…

Его взгляд — тяжелый, требовательный, с тем самым превосходством опасного хищника. Его глаза медленно ползут по моей шее, задерживаются на ключицах и спускаются ниже. Я инстинктивно обхватываю себя руками за плечи, чтобы отгородиться.

Он все слышал. Слышал каждый мой сорванный вдох, каждую мольбу «тише», которая тонула в дыхании Данилы. Он точно слышал. Теперь у меня не осталось сомнений.

Данила же…

Господи, он просто включает газовую плитку. Его движения отточены до автоматизма: щелчок, синее пламя, шипение. Ни тени смущения. Да на его каменном лице вообще нет эмоций, кроме легкой сосредоточенности. Будто вчерашний взрыв тестостерона был чем-то абсолютно незначимым, рутиной.

Это злит меня и одновременно сводит с ума.

— Кофе будешь? — говорит мне старший из братьев, не поднимая глаз. Голос хриплый, но абсолютно ровный. Я киваю.

— Прижимай зад, лапуль, — приказывает Матвей, делая большой глоток из металлической кружки.

Я делаю шаг, второй, переступаю через рюкзак, запинаюсь и буквально падаю в объятия Матвея. Он прижимает меня к своему боку, даже кружку не расплескал. Вот это непоколебимость…

Горячий, огромный, пахнущий костром и чем-то хвойным. Его рука ложится мне на талию, а большой палец будто начинает поглаживать.

— Держи, — Данила протягивает мне железную кружку. Наши пальцы соприкасаются. Они у него шершавые и такие горячие. Ощущение, что я все еще чувствую, как он вчера хватал мои бедра этими самыми пальцами.

Я беру кружку, стараясь не коснуться его взглядом. Если наши глаза встретятся, я просто расплавлюсь прямо здесь, на этом самом складном походном стуле.

— Вкусно, — выдавливаю я, обжигая губы.

— Сахар нужен? — спрашивает Данила.

— Она сладенькая и без сахара, — усмехается Матвей, и его рука на моей талии сжимается чуть сильнее, откровенно притягивая меня плотнее.