На мгновение я разглядела в тумане красивый цветок, и мне сильно захотелось его сфотографировать. Мама любит цветы, весь ее дом обставлен горшками с разными растениями, поэтому все эти фото для нее. Парень передо мной всего в двух метрах, а значит, у меня есть пара секунд, чтобы сфотографировать «розовый восторг». Так я для себя назвала эти цветы.

Фокусирую камеру и делаю пару снимком. На миг зависаю на экране телефона — сети нет. Вчера еще была, видимо, тут не ловит, но ничего, нас предупреждали об этом. И в миг, будто по волшебству, прямо над моей головой слышится громкий раскат грома над горами.

Мне даже захотелось закрыть уши, чтобы не оглохнуть, настолько было шумно. И ровно десять секунд спустя на голову стеной полился сильный ливень. Я никогда еще не стояла под таким дождем.

Срываюсь с места и возвращаюсь на тропу. Натягиваю капюшон от куртки сильнее на лицо и пытаюсь вглядеться вперед. Ничего не видно. Ускоряю шаг. Земля под ногами становится липкой и скользкой. Пытаюсь торопиться, но иду медленно. Тяжело передвигать ногами по жиже. В моменте все мое тело прошибает импульсом страха. Сжимает, скручивает. Я пытаюсь бежать, но не могу догнать свою группу. Я начинаю кричать, звать на помощь, но не слышу ответа. Ничего не слышу, лишь шум ливня, что усиливается с каждой секундой.

Я ведь всего на пару шагов отошла, отвлеклась на минуту. Но этой минуты хватило, чтобы мир исчез…

***

К вечеру, когда солнце, скрытое за пеленой, окончательно сдалось, я тоже была готова сдаться. Я шла в никуда. Я не знала, что делать и как правильно действовать.

Мне обещали совсем другое. Я думала, это просто прогулка по живописным местам. Да — природа, да — приключение, да — нам провели инструктаж, на всякий случай. Но я никак не думала, что этот самый случай произойдет со мной. Да и этот самый инструктаж я почти не помню. Ни одного напутствия не могу вспомнить.

А еще мне непонятно, почему меня никто не ищет?

А может, и ищет, только я уже ушла неизвестно куда. Туда, куда меня ведут ноги. Возможно, прямиком во врата смерти.

Ливень никак не прекращается, и мне кажется, я промокла до трусов. Нет, мне не кажется, я буквально чувствую, как трусы прилипли к заднице, и это меня раздражает. И о чем думает моя уставшая голова? О трусах и о собственной жопе, какой бред.

Дошла до какой-то скалы. Кажется, мы ее проходили с группой. А может, и нет. Тут повсюду эти скалы, горы, похожие друг на друга, и я понятия не имею, в какую сторону нужно двигаться.

Но кое-что я все же понимаю: идти вниз — худшая из идей. Склон становился все круче.

Нахожу относительно ровную… Что это? Полка? Выступ под скальным козырьком, похожий на клык древнего чудовища. Села, обхватив колени руками, натянув капюшон на лицо, и пытаюсь удержать остатки тепла.

Холод и влажность были не просто погодой — они были физическим существом, которое лезло под куртку, щекотало позвоночник и заставляло зубы выбивать жалкое «помогите».

Я точно умру здесь, прямо на этом месте. Сначала от холода, а потом еще раз от голода, ведь в моем рюкзаке нет ни грамма еды. Еще там, на месте отправления, мы собирали рюкзаки по значению. В моем рюкзаке есть спальник, аптечка и что-то еще, я уже не помню что. Мозг замерз, а может, его выдолбили мерзкие капли дождя. Вот бы сейчас развести костер. Но как это сделать без единой сухой веточки? Все вокруг насквозь промокло.

Не знаю, сколько я просидела в этой позе. Не знаю, сколько прошло времени и прошло ли. Но где-то неподалеку, сквозь жуткие звуки леса, дождя и непогоды я услышала голоса. Да, точно, я отчетливо слышу голоса.

Спешно стягиваю с головы капюшон и пытаюсь вглядеться в плотную стену из дождя. Вижу нечеткие очертания, но это явно люди. Да, самые настоящие живые люди, что пришли мне на помощь!

Господи, спасибо! Спасибо за то, что я не умру в этих чертовых горах. Боже…

Они вышли из тени не как люди, а как материализовавшиеся духи гор. Двое мужчин. Высокие, широкоплечие, в штормовках цвета хаки, которые казались броней на их крепких телах. Один, постарше, с суровым лицом, немного нахмуренный. С густой, как проволока, бородой. Второй, моложе, с резкими, почти хищными чертами лица и рваным белым шрамом, перечеркнувшим левую бровь. Тот, что помоложе, расплывался в широкой улыбке, которая для меня стала лучом яркого солнца в этой непроглядной мгле.

— Живая? — спросил старший, опускаясь передо мной на корточки с грацией льва. — Замерзла? Руки покажи.

Его пальцы были такими горячими, как раскаленные угли, и я зашипела, когда он сжал мои ледяные ладони. Он профессионально, быстро осмотрел меня так, будто я не живая, а просто бесформенное тело, валяющееся на земле. В это время младший, тот, что со шрамом, уже расправлял ярко-оранжевое, режущее глаз, термоодеяло.

— Я Данила, — представился мужчина постарше. Голос у него был низкий, вибрирующий. — А этот оболтус — мой младший брат Матвей.

Матвей только хмыкнул.

Данила сгреб меня в охапку и поднял на ноги, в то время как Матвей накинул на меня одеяло. Данила протянул мне армейскую термокружку, от которой валил пар, пахнущий травами.

Мужчины действуют очень слаженно, будто они одно целое или будто у них один мозг на двоих.