Майор тянет лямку лифчика с моего плеча. Легкое, почти невесомое движение пальцев, но ему все удается. Он усвоил правила игры. Они простые: нужно разогреть тело как следует и работать той рукой, что малоподвижна.

И у него все получается — бюстгальтер теперь надет мне на живот, а прохладный воздух касается моих сосков. Они мгновенно твердеют, отзываясь на выдох мужчины.

— Какая же ты, — он не заканчивает фразу, заменяя слова поцелуями. Он спускается по моей шее, оставляя влажный, горящий след. Его щетина царапает нежную кожу, и это болезненное, острое ощущение сводит меня с ума. Он берет в рот мой сосок, ласкает его пару секунд, пока я не…

— Евгений Павлович… — я задыхаюсь.

Он замирает. Поднимает голову. В его глазах на секунду проскальзывает что-то похожее на отрезвление.

Он садится на кровать, между моих разведенных коленей, а я не могу отключить доктора. Замечаю, как легко он сгибает колено и без единого хруста в суставе.

Но я продолжаю осмотр. Замечаю шрам на его ключице. Старый, белый. Я провожу по нему пальцем.

— Это что?

— Мотоцикл. Двадцать лет назад. Глупость. — Он перехватывает мою руку и целует ладонь. — Не отвлекайся.

— И правда, что это я, — продолжаю свою игру. — Команды «вольно» не было, майор. На мне еще слишком много одежды…

Его руки возвращаются ко мне. Стягивают штаны пижамы вместе с трусиками. Все летит к чертовой матери в сторону стула, но не долетает. Хихикаем вместе. Теперь между нами нет никакой преграды. Мужчина вновь наваливается сверху, трется о меня, и каждый толчок его бедер отдается искрами где-то внизу живота. Я чувствую, как намокла, как стало влажно между нами.

— Яна. — Он упирается лбом в мой лоб. Его глаза закрыты. — Я сейчас кончу, как мальчишка, просто от трения.

— Так не терпи. — Я целую его в подбородок, в колючую щеку и расставляю колени в стороны. Я хочу его. Так сильно, что, кажется, никого и никогда в жизни я еще так не хотела.

Он входит в меня одним долгим, тянущимся движением. Я настолько готова, что майор скользит по мне, как по маслу, но все равно растягивает процесс.

— Господи, — стонет он мне в шею, замирая на секунду, и начинает двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и толкаясь обратно до основания. Но потом он находит тот самый ритм. Глубокий, размеренный, безжалостный. Эта узкая, односпальная кровать под нами ритмично стучит металлической спинкой о стену, прямо в такт его бедрам.

Его рука спускается вниз, к моему клитору. Пальцы накрывают его, начинают тереть мелкими, быстрыми кругами. Эти движения тут же сводят меня с ума. Я чувствую, как оргазм подступает не волной, а цунами. Стремительно и неотвратимо.

— Я сейчас… — зачем-то предупреждаю я, но слова тонут в стоне.

— Давай, — рычит он, ускоряя движения бедрами, вбиваясь в меня так глубоко, что я вижу звезды, хотя мои глаза закрыты.

Его слова становятся последней каплей. Меня выгибает, я вжимаюсь в его плечо и кричу, глухо, сдержанно, чтобы персонал не сбежался. Все тело бьет крупная дрожь, мышцы сокращаются, выжимая из меня все до последней капли, сжимая его внутри. Евгений Павлович делает еще несколько быстрых толчков, вжимается до основания и изливается прямо в меня пульсирующими толчками.

Мы лежим, сплетясь, на узкой постели. Он тяжело дышит мне в макушку, а я легонько поглаживаю шрамы на его груди.

— Ты понимаешь, что мы только что натворили, майор? — отбрасываю я все официальные обращения.

— Проходили курс реабилитации, — закатывается от смеха мужчина, и я смеюсь вместе с ним.

— У нас впереди еще месяц…

— Жду с нетерпением завтрашнего занятия, Яна Сергеевна.

ЭПИЛОГ

Через месяц мы вместе покинули реабилитационный центр. Он вернулся на службу и прихватил меня с собой. Еще через месяц мы расписались. А еще через семь у нас родился сын. Вывод таков: реабилитация не чинит сломанное. Она просто учит заново собирать из осколков нечто совершенно иное. Прочное, живое и настоящее. Она подарила нам новую жизнь.

ДВАДЦАТЬ МИНУТ НА ЭВАКУАЦИЮ. Глава 1

(Герой скотина, но не судите его слишком строго. У него работа тяжелая😉)

— Это шутка? Вы надо мной прикалываетесь? — новый травматолог орет на заместителя главврача так, будто тот — его личный подчиненный, какой-то ординатор-первогодка, забывший дома стетоскоп. — Мне нужны руки выгребать последствия землетрясения, а вы мне девчонку в помощники? Сколько в ней, килограмм сорок пять? Херню-то не творите, Семен Валерьевич.

— Константин Николаевич, нет у меня травматологов. Нет, — заместитель разводит руками, и в этом жесте столько бессилия, что мне даже становится его жалко. — Я и вас не хотел отпускать, но у меня приказ… — оправдывается заместитель, а я лишь глазами хлопаю. Какая-то странная смена ролей приключилась, непонятная мне.

— Давайте тогда санитара. Да хоть кого, только чтоб сила была. Мне с этой что делать? Сопли ей вытирать? Ну не творите фигню.