А я уже десять лет один. Так, иногда нахожу себе для развлечения даму, но чисто поверхностно. Дети выросли, бывшая жена поздравляет с днем рождения раз в год. Недавно виделись с ней, на свадьбе дочки, она с мужиком была, вроде счастливая, один я все скитаюсь. Война позади, но я все воюю. Не могу без этого…

Мысли прервал стук в дверь. Надо же, Аринка стучаться научилась, а мне больше нравилось, когда в кабинет разъяренная фурия залетала.

— Доброе утро, Игорь Витальевич, — говорит дрожащим голоском и проходит внутрь. — Я пришла, что нужно делать?

— Доброе, Арина Викторовна, — подражаю ее официальному тону. — Нам нужны доказательства, а еще лучше признание, и мне ты его добудешь.

— Я? — Ее плечи поникли и глаза округлились. Стала красивей, чем прежде. А сегодня она и одета иначе. Ярко-красная блузка, юбка, думаю, что и чулки…

Поплыл начальник, мать его, безопасности.

Встаю со стула и подхожу к ней. В руке у меня маленькая черная «таблетка» — микрофон последнего поколения. И тонкий, гибкий проводок.

— Нужно будет надеть это…

Она смотрит на микрофон, потом на меня. В глазах снова паника.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. — Я протягиваю к ней руку и касаюсь ее тонких пальцев. Холодные. Она слишком сильно нервничает, а это нехорошо. — Под блузку, — уточняю, и, клянусь, улыбка сама по себе на морде выступила. Я держался, но как только сказал «блузка» — все, остальное побоку.

— А если он заметит? — Она дрожит, но не отстраняется, перебирает своими пальцами мои.

— Не заметит. Он сейчас слишком уверен в себе. Он считает, что ты у него на крючке. Он будет смотреть на твою грудь, а не искать подвох. — Я наклоняюсь к ней. Мое лицо снова в сантиметре от ее. — Ты боишься, Арина? — шепчу я. — Не бойся. Пока ты со мной, тебя никто не тронет. Но ты должна сделать это. Ты должна пойти к нему. Попросить прощение за вчера. Пощебетать, сиськами перед ним посверкать, в общем все, что мы вчера обсуждали.

Она медленно кивает.

— Хорошо, — выдыхает она еле слышно.

— Расстегни блузку. Я сам закреплю. Так надежнее.

Она не колеблется. Медленно, с какой-то пугающей грацией, она расстегивает пуговицу. Я вижу бюстгальтер. Черный, кружевной, совершенно не офисный наряд. Но я знаю: он для меня.

Мои пальцы замирают в миллиметре от ее кожи. Сейчас я как вербовщик, как кукловод. Но я все еще мужчина, которого эта женщина свела с ума.

Я касаюсь пальцами ее шеи, ползу вниз. Кожа под моими пальцами горячая, шелковая. Я чувствую, как женщина вздрагивает, но не отстраняется.

— Игорь… — ее голос звучит тихо.

— Не шевелись, — приказываю я.

Я распахиваю ее блузку и замираю. Мозг отключается. Остается только зрение.

Черное кружево. Это произведение искусства, созданное, чтобы его срывать. Плотные чашки едва сдерживают тяжелую, совершенную грудь.

И тут во мне включается чистый, животный инстинкт. Я забываю про микрофон. Забываю про прослушку, про службу безопасности, про Фадея, который сейчас сидит в своем кабинете и думает, что у него все на мази.

Я кладу ладони ей на талию, а затем веду вверх. Мои большие пальцы огибают тугой край ткани, касаясь мягкой, горячей плоти. Арина резко, судорожно вдыхает, выгибаясь мне навстречу.

— Ты слишком… — Я прикусываю ее мочку уха. — …правильно одета для шпионки.

Мои руки накрывают ее грудь поверх белья. Сжимают. Чувствую, какие они упругие. То, как твердеет сосок под моими ладонями. Арина стонет тихонько, и этот звук самый приятный на свете.

Я тянусь к ее ключице. Аккуратно, почти профессионально, прижимаю липучку микрофона чуть ниже, под самым краем черного кружева. Провод прячу глубоко в ложбинку между грудей, он исчезает под чашкой.

Прослушка на месте.

Миссия выполнена.

Но мой мозг все еще плавится.

Я не могу остановиться.

Я резко прижимаю ее к себе. Она не сопротивляется. Я не даю ей времени опомниться. Ее зрачки расширены. В них нет ничего, кроме меня.

Я не целую ее нежно. Я не спрашиваю разрешения. Я нагло вторгаюсь в ее рот.

И снова рывок. На этот раз я поворачиваю ее спиной к себе и прижимаюсь сзади. Ее идеально круглая задница вплотную притиснута к моему паху.

Мои руки ложатся ей на бедра. Тонкая ткань юбки-карандаш скользит под пальцами. Я сжимаю ее плоть, мну, а Арина выгибается, подстраивается под мои ладони.

Мои руки скользят по ее ногам вниз, задирая подол. Узкая юбка ползет вверх, собираясь складками на талии. Обнажаю бедра.

Останавливаюсь.

Провожу ладонями по внутренней стороне ее ног, заставляя расставить их пошире. Она подчиняется, разводя колени, и ее поза становится абсолютно развратной, доступной, открытой.

Я стою вплотную. Мой все еще затянутый в брюки член упирается прямо между ее ягодицами. Я трусь об нее, давая ей почувствовать мой размер, мою твердость, мой настрой.

Она тяжело вдыхает воздух, когда мои ладони ложатся на ее обнаженные ягодицы. Сжимаю их, разводя в стороны.

Одной рукой я хватаю ее за бедро, удерживая таз, а второй давлю на спину, прижимая ее лицом к столу. Теперь она стоит раком на моем рабочем столе, задрав задницу, полностью открытая моему взгляду.