Месяц пролетел как один бесконечный, дерганый день. Я жила в состоянии бесконтрольного тремора, разрываясь между цифровыми сводками филиала и ремонтом

Квартира, которая должна была стать нашим новым началом, высосала из меня все силы. Денег после раздела имущества осталось впритык, поэтому ни о каком капитальном ремонте и речи не было. Подмазали тут, переклеили там, и пойдёт на первое время. Единственное — я привела в порядок комнату сына. Точнее он сам сделал в ней все, что душе угодно. А моя спальня подождет стабильной зарплаты с нового места работы.

Единственным светлым пятном во всем этом хаосе был мой Дениска. Сын, казалось, только и ждал, когда мы сбежим из того города, где каждый угол напоминал ему об отце и о вечных ссорах родителей. В новой школе он мгновенно влился в коллектив. Но настоящей отдушиной для него стала секция карате.

— Мам, у нас тренер — просто зверь! — восторженно кричал в трубку сын, пока шел после тренировки домой. — Он вчера Саню, который на год старше меня, через бедро кинул! Я тоже так хочу!

— Постарайся не покалечиться, — пыталась разделить радость сына.

— Хорошо. Тут куда круче, чем… — и десять минут несвязных фраз прямо мне в ухо. О кимоно, о бросках, о ребятах. Ну хоть кто-то из нас счастлив.

Я слушала его, прижимая телефон плечом к уху, и улыбалась. Ради этого звона в его голосе я готова терпеть и Фадея, и безопасника, и даже вонючее метро.

Денис с пяти лет занимается карате, и то, что здесь его сразу же приняли, было маленькой, но важной победой.

А вот на работе победой даже не пахло. Фадей совсем не изменился. Каким был тогда, в студенческие годы, таким ублюдком и остался. Он впился в меня в первый же день и не отпускает. Его «приглашения на обед» превратились буквально в пытку. Я лишний раз боялась на глаза ему попадаться, но это трудно, когда наши кабинеты на одном этаже.

— Арин, бросай свои циферки, — его писклявый голос звучал мерзко. — Поехали в «Грильницу». Там стейки сегодня исключительные…

А я снова улыбаюсь и отказываю ему. Сколько можно. Мы и так уже трижды обедали вместе. И каждый раз, когда он под столом касался моего колена своей влажной ладонью, меня начинало мутить. Я смотрела на его и видела не успешного банкира, а мерзкого, похотливого козла.

Может, он думает, что я должна ему за свою должность? За то, что он помог мне пробиться в этот банк?

Я ему ничего не должна.

Но если Фадей был просто надоедливой мухой, то Игорь Витальевич был той еще занозой в заднице.

Я узнала, что ему сорок пять лет, он бывший военный и что он решает все проблемы ударом кулака. Высокий — выше меня на полторы головы, даже когда я на шпильках. Широченные плечи, которые не скрывал пиджак. Мощная шея, плавно переходящая в затылок. Он всегда двигается с обманчивой медлительностью крупного хищника, но если нужно кого-то поймать, он делает это молниеносно. Как, например, на прошлой неделе он скрутил в холле карманника и одного неадекватного вкладчика.

Вот он делал мою жизнь невыносимой. Между нами шла тихая бюрократическая война.

Он перекрыл мне доступ к камерам, сославшись на «обновление протоколов безопасности». Теперь, если мне нужно было хоть какое-нибудь видео, приходилось писать служебную записку, чтобы это мужик соизволил скинуть пятисекундный ролик. Он утащил мой кулер с водой в конец коридора.

«Нарушение пожарной безопасности, Арина Викторовна».

Он трижды за месяц присылал ко мне своих горилл в костюмах для «внеплановой инвентаризации хранилища». А еще ко мне постоянно припирался парень с IT-отдела, достал уже.

Но как-то на днях я поймала его в лифте. Мы ехали вдвоем. Кабина была тесной, и его запах… дешевый парфюм и мой адреналин заполнили все пространство.

— Почему моя подпись не проходит на сервере службы безопасности? — Без приветствия. Начинаю разговор сразу с наезда и прожигающего взгляда.

— Усиление мер, Арина Викторовна, — отвечает и даже не смотрит на меня. — Теперь вход в систему только по двойному подтверждению.

— Я зам управляющего. У меня совещание через пять минут.

— Значит, опоздаете, — он пожимает могучими плечами. — Или попросите Фадея Ивановича подтвердить вход. Он для вас все подтвердит, — сказал и вышел на третьем, небрежно толкнув меня плечом. Удар был несильный, но оскорбительный. Он сделал это специально, вкладывая в касание всю свою сдерживаемую ярость.

И эта ярость была взаимной.

Почему он постоянно усложняет мне жизнь? Ставит палки в колеса, унижает при любой возможности, называя это «соблюдением протокола безопасности». Он заставляет меня чувствовать себя не руководителем, а зеленкой девчонкой. Да я краснею при нем, как студентка перед симпатичным преподавателем.