Первое касание было нежным. Он прижался щекой к моей коже, вдыхая запах. А потом его губы раскрылись. Он прошелся по линии челюсти влажным, горячим поцелуем и впился зубами чуть ниже уха. Не до крови, но достаточно сильно, чтобы оставить след, чтобы я зашипела и выгнулась в его руках, инстинктивно прижимаясь к нему.

— Тише. — Его губы двинулись ниже, к ключице, прихватывая тонкую кожу. — Вы же сами хотели, чтобы я перестал вставлять вам палки в колеса. Вот я и перестал…

Его рука на моем бедре сжимается, вонзаясь пальцами в плоть. Он чуть приподнял меня и без малейшего усилия усадил на край рабочего стола.

Бумаги, мой ежедневник — все посыпалось на пол с глухим стуком.

Я сижу перед ним, тяжело дышу с задранной юбкой и горящей от его укусов, а он стоит между моих раздвинутых ног, глядя на меня сверху вниз темными, абсолютно животными глазами.

— Что ты там говорила про дисциплинарное взыскание? — усмехается безопасник.

— Я… я напишу на тебя рапорт, — шепчу я сквозь дыхание.

И тут Игорь кладет свои огромные ладони на мои колени и с силой разводит их в стороны. Я судорожно втягиваю носом воздух, пытаясь сохранить остатки рассудка.

— Рапорт, значит. — Он наклонился и вновь касается шеи, прошептав: — Я жду. Пиши.

Его руки скользнули выше, под задравшуюся ткань, хватая бедра жесткими, уверенными движениями.

— Игорь… — снова стону его имя.

— Что? Мне остановиться? — задает вопрос, и тут же его пальцы касаются кружевных трусиков. Он чуть надавливает. Не проникая.

Я выгибаюсь дугой, вцепившись в его плечи, но он мне не позволяет двигаться, к себе прижимает.

— Ненавижу, — выдыхаю ему в губы, сама не веря своим словам. — Господи, как же я тебя ненавижу.

И он входит в меня. Резко. Одним движением. Палец, который только что дразнил, скользнул внутрь, заполняя, растягивая. Я вскрикиваю. Громко, жалобно, неприлично.

— Тише. — Он снова накрыл мой рот своим, поглощая крик.

Его палец двигается внутри меня в жестком, размеренном ритме, не давая передышки, не позволяя привыкнуть. Большой палец находит чувствительный бугорок и начинает описывать медленные круги, давя ровно с той силой, от которой мир перед глазами начинает расплываться.

— Даже сейчас… ты… издеваешься… — шепчу, чувствуя, как внизу живота туго скручивается раскаленная спираль.

— Я не издеваюсь, — его голос становится ниже, глубже, вибрируя вместе с движением его пальца.

Он добавляет еще один. Я зажмурилась, закусывая губу до крови, чтобы не закричать. Его большой палец нажал сильнее, а пальцы внутри достигли того самого темпа.

Мир взорвался…

Тело выгнуло. Я закричала ему в рот, когда судорога прошлась по всему моему телу. Это было не просто удовольствие. Это было болезненное, унизительное освобождение. Месяц сплошного стресса, прошлогодний развод, вещи в коробках и этот ремонт — все это вышло одним долгим, громким стоном.

Но на этом Игорь не остановился. Он не дал мне перевести дыхание. Его тяжелая ладонь ложится мне на колено и с силой надавливает, заставляя раздвинуть ноги еще шире, открывая его взгляду все. Абсолютно все. Юбка скомкалась на талии, кружевные чулки немного сползли. Мне кажется, я еще чувствовала спазмы во влагалище от только что пережившего оргазма. Но безопаснику было все равно…

Его рука, влажная после меня, ложится на пряжку ремня. Щелчок металлической пряжки. Рывок язычка молнии. Звук резкий, рваный.

Одной рукой он направил себя, приставляя головку к моим влажным, пульсирующим складкам.

Он чуть подался бедрами вперед. И только головка раздвинула набухшие складки, я вскрикнула, впиваясь ногтями в полированную столешницу.

Он вошел быстро, жестко, растягивающе. Он не дал мне времени привыкнуть. Он просто толкнулся бедрами, вгоняя себя до основания одним глубоким, властным движением. Я закричала в голос, когда он заполнил меня до предела. Боль от растяжения смешалась с оглушительным удовольствием.

— Тише ты. Мы же не хотим, чтобы весь банк узнал, как ты орешь, когда тебя трахают на рабочем столе.

— Ты же сказал, никого нет.

— Я врал…

Его лоб коснулся моего. Мы дышали одним воздухом. Я чувствовала, как бешено бьется его сердце, прижимаясь к моей груди.

— Ненавижу тебя, — шепчу я.

— Знаю, — выдохнул он и начал движение.

Первый толчок был неглубоким, но я все равно зашипела, впиваясь пальцами в его бицепсы. Второй — сильнее. Третий — он вышел почти полностью и ворвался обратно с такой силой, что даже стол чуть проехал назад.

Игорь включил жесткий, звериный ритм. Удары его бедер о мои были влажными, громкими. Они эхом отражались от стен. Он брал меня грубо, по-хозяйски, вбиваясь так глубоко, что перед глазами плясали черные точки.

Одной рукой он снова нашел мой клитор, начав тереть его с безжалостной скоростью, синхронизируя с собственными толчками.

И для меня мир вокруг снова взорвался. Мышцы влагалища сжались в такой мощной судороге, что Игорь зарычал громче прежнего. Я билась под ним, царапая столешницу. Захлебывалась своими же стонами.