— Вот так, — выдыхаю я. — Не двигайся.

Я встаю на колени. Мой взгляд скользит по ее промежности. Черное кружево насквозь мокрое, прилипшее к плоти.

Я наклоняюсь.

Мои руки разводят ее ягодицы максимально широко. Хватаю полоску трусиков и увожу в сторону. Она вся блестит.

Я не целую ее. Я не ласкаю языком. Я просто прижимаюсь губами к ее мокрой плоти и начинаю тереться об нее. Небритый, жесткий, грубый. Моя щетина царапает нежную кожу половых губ. Я трусь, вдавливаюсь, размазывая свою слюну и ее соки.

Она насаживается сама. Она подается назад, пытаясь получить еще больше трения, больше этой болезненной, сладкой пытки.

— Ненавижу тебя, — стонет она в столешницу.

— Знаю, — рычу я ей в промежность.

Она вскрикивает, когда мой язык, горячий и широкий, проходится от ануса до клитора одним долгим, влажным движением.

Я впиваюсь в нее. Жадно. Жестко. Как зверь, дорвавшийся до добычи. Языком раздвигаю набухшие складки, нахожу вход и вхожу в нее, чувствуя, как ее мышцы судорожно сжимаются вокруг моего языка. Пульсируют. Выдавливают. Принимают. Это рефлекс, который она не может контролировать. Ее тело признает меня своим хозяином.

А я пью ее. Глотаю ее вкус, вбиваясь языком все глубже, и для меня это тоже пытка.

Я резко подскакиваю, судорожно расстегиваю пряжку, ширинку и приспускаю брюки вместе с трусами до колен одним рывком. Тяжелый, налитый кровью член, который пульсировал все это время, болезненно упираясь в ткань, наконец-то свободен. Он стоит колом, багровый.

Я прижимаюсь к ее мокрому входу. Провожу головкой сверху вниз, размазывая соки по своему стволу, дразня чувствительный клитор. Она выгибается, крутит задом. В сладостном ожидании.

Вхожу…

Одним длинным, властным, неотвратимым толчком.

Она вскрикивает. Скребет ногтями по столешнице. Я чувствую, как ее плоть туго обхватывает меня, сопротивляясь, а затем поддается, принимая меня целиком, до самого основания.

Выхожу почти полностью, оставляя только головку внутри, и резко вбиваюсь обратно. Мои бедра шлепают по ее ягодицам с влажным, громким звуком.

Я начинаю долбить ее. Жестко. Грубо. Безжалостно.

— Кончи, — приказываю я, ускоряя темп до бешеного, животного ритма. — Сейчас же.

Она срывается. Ее тело выгибается дугой, и влагалище сжимается вокруг меня в такой мощной судороге, что я теряю контроль. Я делаю еще три рваных, глубоких толчка и замираю, всадив в нее член по самые яйца. Чувствую, как горячие струи моего семени заполняют ее изнутри.

Мы все еще стоим в той же позе, когда я говорю:

— Ну а теперь пойдем ловить крысу.

ЭПИЛОГ

Прошло уже три года, как я стала управляющей этого банка. Жизнь потихоньку наладилась, и я в хорошем настроении иду с обеденного перерыва на работу. Прикладываю пропуск, а там снова этот красный крестик. Волна ярости тут же пронзает меня до самой макушки.

Я глубоко вдыхаю и быстрым шагом иду в кабинет триста три.

Врываюсь без стука. Буквально выбиваю дверь и вваливаюсь в кабинет безопасника.

— Игорь Витальевич…

— Опять вы, Арина Викторовна! — Удивленно смотрит на меня наглый мужик.

Я захлопываю за собой дверь и поворачиваю защелку. Мы взаперти.

Подхожу вплотную, смотрю строго, прямо ему в глаза.

— Ты не мог подождать до вечера? Дома…

— У нас дома дети, Арин, а тут только ты, я и серверы, — усмехнулся и усадил меня на свой стол…

Не забывайте радовать автора сердечком))) и может быть огонечек в комметарии))

ЗАКАЗ НА ОХОТНИКА - Глава 1

Дорогие читатели!

Как же я рада, что мои рассказы вам нравятся) Спасибо за лайки и за комментарии)

Они меня вдохновляют на новые идеи.

После этого рассказа на книгу будет открыта подписка (цена минимальная)

А впереди нас будут ждать не менее интересные и горячие истории.

Оставайтесь со мной♥️

ЗАКАЗ НА ОХОТНИКА - Глава 1

(Очень грубый главный герой, но только когда злится. Все остальное время — истинный джентльмен и лапочка😉)

Думал ли я, что в тридцать восемь лет буду тем, кто я есть?

Нет.

Такого я даже и представить не мог.

Хм, в детстве мне хотелось быть как отец — блюстителем порядка, офицером. На всех детский фотографиях я либо в отцовской фуражке, либо в его кителе. Кареглазый мальчишка с широкой улыбкой, который подавал большие надежды.

«Будущий генерал!» — гремел дед, ударяя рюмкой о край стола. Это был девяносто восьмой.

Последний Новый год, когда мы были все вместе. А потом дед умер, отец словил пулю на очередном задержании и мать сдалась окончательно. Запила, и я оказался в детском доме.

А дальше жизнь понеслась стремительно, снося берега. Выпуск. Армия. Контракт. Она текла, как весенняя горная река — грязная, ледяная, сносящая все на своем пути. И я все время прокручиваю в голове этот чертов фильм, пытаясь найти тот самый монтажный стык.