Андрей смотрит на меня в упор, но молчит и ничего не делает. Он наблюдает за мной, за тем, что буду делать я.

А у меня не было отношений больше года. Я с головой ушла в свои, порой очень тупые, любовные романы, с выдуманными боссами и их черными джипами, и забыла, каково это — чувствовать запах мужчины. Не парфюма, а живого, горячего, потного мужского тела. А Андрей пахнет как надо. Дымом, усталостью и силой. Он настоящий.

У меня резко, до тошноты начинает кружиться голова. То ли от газа, то ли от того, что я стою в сантиметре от полуголого пожарного.

— Мне… мне нужно в душ, — выдавливаю я, убирая руку. — Голова кружится. И я вся провоняла этим вонючим одеялом.

— Душ только один, — хрипло отвечает Андрей, не пытаясь отойти.

Почему-то мне показалось, что это предлог. Немного грязный, но все же предлог.

Я хочу смыть с себя этот день. И смыть с себя ту одинокую, озлобленную дуру, которая писала комментарии в Интернете. А еще я хочу тепла. Мужского тепла. И пусть это будет краткосрочная связь, мимолетная, мне плевать. Мне очень одиноко, и это одиночество меня буквально сжирает изнутри.

Но сейчас рядом он…

Грех не воспользоваться моментом, даже если он подумает, что я обычная шлюха, доступная женщина. Плевать. Я знаю, чего хочу в эту самую минуту.

Иду в ванную, не оборачиваясь назад. Включаю свет и прохожу внутрь. Останавливаюсь на мягком, пушистом коврике. Бросив свои вещи так же небрежно, как и Андрей, на корзину с бельем, которая вряд ли используется по назначению.

Стягиваю через голову грязную футболку. Откидываю ее на кафельный пол. Следом слетают шорты с ног. Бюстгальтер летит в ту же кучу грязных вещей. Открываю кран.

Зашумела вода, наполняя тесную комнату паром.

Слышу скрип позади. Резко оборачиваюсь, инстинктивно прикрывая грудь руками, хотя мне совсем не стыдно. Андрей стоит на пороге. Он уже избавился от остатков формы. Босой, в одних трусах, сидящих низко на бедрах. Он медленно обводит взглядом мою спину, мои ягодицы и пристально смотрит в глаза. В его взгляде нет издевки или призрения, даже удивления нет, лишь интерес, выдержка.

А я, стоя перед незнакомым мужчиной абсолютно голая, тоже не испытываю ни грамма стыда или угрызений совести. Я расслаблена, спокойна и, возможно, слегка возбуждена…

— Почему ты не говоришь, что я сошла с ума? — выдыхаю, чувствуя, как горит кожа под его тяжелым взглядом.

— Потому что я никогда не откажу бабе, если ей сильно надо, — отвечает и трусы рывком вниз, потоптался по ним, чтобы снять, и на меня надвигается…

Андрей грубый, неотесанный мужлан, состоящий из сплошных мышц и старых ожогов, но глаза у него добрые. В них плещется не похоть, а океан заботы.

Я это вижу так. Он — настоящий мужчина. С животными инстинктами, но огромным, большим сердцем. Я поняла это за то время, что мы провели вместе на той скрипучей лавке у подъезда.

Андрею плевать на прелюдии. Он подходит сзади, хватает меня и одним легким движением заталкивает в душевую кабину. Его ладони жестко, почти до боли впиваются в мои мокрые бедра. Он подхватывает меня под зад, отрывая от пола. Я быстро обхватываю его торс ногами, сцепив их в замок на его пояснице. Холодная плитка касается моей спины, потому что мужчина жестко впечатывает меня в стену.

— Держись, — рычит он мне в губы. Его рот накрывает мой. Жадно, требовательно.

И это совсем не поцелуй из моих книжек. Это захват территории. Язык, зубы, вкус никотина и дешевого кофе. Одной рукой он все еще держит меня за задницу, вдавливая в свой твердый пах, а второй, свободной, дергает ручку душа. Резко, неожиданно на нас обрушивается ледяной поток. Вода хлещет по лицу, по голой груди, смешиваясь с нашим сбившимся дыханием.

— Господи, как холодно, — всхлипываю ему прямо в рот.

— Сейчас согрею, — обещает Андрей, и я ему верю. Верю и полностью доверяю.

Он дергает меня на себя, делает шаг назад, под струи воды. Ледяной удар сменяется обжигающим кипятком. Пар мгновенно заполняет душевую, мои легкие. Андрей снова впечатывает меня в кафель так, будто пытается выбить из меня что-то. Его тело такое горячее, твердое, состоящее из стальных мышц, и оно стало моей единственной точкой опоры.

— Какая же ты… — он прерывается, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Его серые глаза потемнели еще сильнее.

Андрей накрывает мой сосок губами. Не нежно, жадно, почти жестоко, втягивая в жаркий рот, прикусывая зубами. Я вскрикиваю, выгибаюсь, вжимаюсь в него животом. Его свободная рука ложится мне на горло, прижимая затылок к ледяному кафелю.

— Смотри на меня, — рычит он. — Не смей закрывать глаза, — приказ спасателя.

И я смотрю. Смотрю сквозь пар, сквозь струи воды, бьющие по макушке, сквозь пелену абсолютного, животного безумия. Его пальцы скользят вниз, по мокрому животу, по тонкой дорожке волос. Он не церемонится. Его большой палец грубо, уверенно ложится на мой клитор.