— Ты же этого хотела, да? — его голос хриплый, сорванный. — Чтобы пришел мужик и просто вышиб из тебя всю эту интернетную дурь?

Я не отвечаю. Не могу просто. Язык не слушается. Я могу лишь вцепиться ногтями в его мокрые плечи, чувствуя под пальцами старые, бугристые шрамы, и судорожно кивать. Я уже не в себе, снова.

— Вот и получай, — выдыхает Андрей, и его палец скользит ниже. Раздвигает набухшие, чувствительные складки. Он входит в меня сразу — глубоко, резко, без предупреждения. На всю длину. Я вскрикиваю, впиваясь зубами ему в плечо, чтобы не оглохнуть от собственного крика. Внутри все пульсирует, сжимается вокруг его пальцев, слишком плотно, слишком остро, слишком хорошо, чтобы быть реальностью.

— Тише, девочка. — Он целует меня в висок, не прекращая жестких, рваных движений рукой. — Расслабься. Я никуда не тороплюсь.

Но он врет. Его бедра дергаются вперед, вдавливая меня в стену. Я чувствую его огромный, твердый член, упирающийся мне в живот.

Он подхватывает меня под ягодицы еще выше, заставляя буквально нанизаться на него.

Толчок. Головка уперлась в тугое сопротивление, а потом он входит. Одним длинным, заполняющим до самого предела движением.

Мир взрывается. Это не похоже на секс. Это похоже на короткое замыкание в мозгу. Боль от растяжения смешивается с таким диким, ослепительным облегчением, что из глаз снова брызгают слезы.

— Отличное завершение дня, — ухмыляется Андрей, и я, наверное, могла бы обидеться, но я совсем не в том состоянии сейчас. Мне слишком хорошо, чтобы обращать внимание на его грубость.

Я выдыхаю, впуская его еще глубже. Он заполняет меня всю, до самого конца. А потом начинает двигаться.

Уверена, это не выглядит красиво, как на страницах любовных романов. Никакой романтики под шум воды. Это первобытный, грязный, животный трах.

Андрей вбивается в меня короткими, мощными ударами, от которых моя спина скользит по мокрому кафелю, а голова бьется о плитку. Звук оглушительный. Шлепки влажной кожи, шум хлещущей воды, мое сорванное «а-а» на каждом толчке и его глухой рев.

— Будешь теперь по ночам спать, поняла? А не строчить херню в Интернете, — прорычал он, меняя угол, находя ту самую точку внутри меня, от которой перед глазами поплыли черные мушки.

— Да… господи, да… — Я задыхаюсь, царапаю его спину, чувствую, как под пальцами вибрируют напряженные мышцы.

Его рука, которой он держит меня за задницу, скользит ниже, между нашими телами. Его большой палец снова находит мой клитор, начинает тереть его в такт рваным толчкам. Это слишком. Слишком глубоко, слишком жестко, слишком сладко.

Напряжение внизу живота скручивается в тугую, раскаленную спираль. Мышцы живота сводит судорогой.

— Давай, — приказал он снова, глядя мне прямо в зрачки. — Кончи для меня. Выплесни всю свою желчь.

И слово «желчь» становится последней искрой. Я кричу, впиваясь ему в шею, и буквально падаю в пропасть. Меня выгибает дугой, пальцы на ногах сводит, а мир рассыпается на тысячи горячих осколков. Я кончаю долго, пульсируя вокруг него, выплакивая в его плечо весь свой страх, одиночество и стыд за свои комментарии.

Андрей рычит. Низко, по-звериному. Делает еще несколько глубоких толчков. Его движения становятся хаотичными.

— Лидок… — выдыхает он, назвав мой никнейм в домовом чате. Его лицо исказилось, серые глаза почернели, и он кончает с таким мощным, глубоким стоном, что, кажется, весь дом заходил ходуном.

Он вдавливает меня в себя до предела, изливаясь глубоко внутри, и замирает, тяжело дыша мне в шею…

Мы стоим в душе целую вечность. Андрей медленно, нехотя выходит из меня. Ставит меня на пол, упираясь рукой в стену. Он все еще тяжело дышит, когда спрашивает:

— Голова кружится?

— Нет, — шепчу я, чувствуя, как предательски дрожат колени. — Больше нет…

***

Сирены по ночам больше меня не бесят. Я начала их различать. Вот этот, короткий звук, — это они возвращаются с ложного вызова, смеются, наверное. А вот этот, долгий, протяжный, будто на одной ноте, — авария на трассе, там все серьезно.

Теперь, когда я просыпаюсь от воя сирены, я больше не сжимаю зубы от злости. Я сажусь на кровати, смотрю в темноту на мигающий за окном синий свет и жду. Жду, пока звук не начнет удаляться, становясь все тише. И только когда он затихает совсем, я снова ложусь в постель, натягиваю одеяло до подбородка и засыпаю.

Тишина в квартире стала совсем другой. Не пустой и звенящей от тревоги, а плотной, наполненной ожиданием.

— Ты выйдешь за меня? — спрашивает Андрей в четыре утра, когда я уже почти засыпаю. Его голос такой сонный, но абсолютно серьезный. Я открываю глаза. За окном снова воет сирена, а значит, кто-то в беде. Красный свет мигалок хаотично мечется по потолку.

— Ты делаешь мне предложение под вой пожарной машины? — фыркаю я на своего мужчину.

— А под что еще? — Он целует меня прямо в губы, нежно. — Это же наш саундтрек, Лидок.

— Я выйду…