Наконец карета замедляет ход. Хватаюсь за решетку, чтобы выглянуть наружу. Мы подъехали к стальным воротам, перекрывающим въезд в тоннель. У ворот стоит трое мужчин в изысканных доспехах из звериной стали, в руках — электрические копья. С ними канаун. Металлический пес навострил уши, спина вытянулась струной. Он неторопливо подходит к карете. Внезапно огромный пес поднимается на задние лапы, упирается металлическими конечностями в обшивку и принюхивается к окну — всего в паре десятков дюймов от моих пальцев.

«Хороший мальчик», — шепчу я.

Животное встречает мой взгляд. На мгновение кажется, что оно начнет рычать, но вместо этого лишь виляет хвостом.

Один стражник разговаривает с кучером, пока другой разглядывает меня через окно. Я уже видел этого солдата. Пару недель назад мы дрались в тюрьме, и его нос до сих пор кривой после того, как я его сломал.

«Это принц-тиран», — рычит стражник. «Пропускай карету».

Ворота со скрежетом открываются, и экипаж въезжает в тоннель. Я едва не заваливаюсь обратно на сиденье — дорога стала еще более ухабистой. Но хватка за решетку помогает удержаться. Стоит нам обогнуть темный поворот, как у меня едва не отвисает челюсть.

Тоннель невероятен.

Темные скалы оживают под сиянием люминесцентных грибов всех форм и размеров. Растения, похожие на высокий камыш, горят синим и желтым. Светящийся мох раскинулся по потолку радужной палитрой. Есть даже ацетфлосы — прекрасные цветы, о которых я знаю лишь благодаря памяти Гернера. Оказывается, эти цветы есть и на Скайлендах. Они были частью какого-то заброшенного плана по созданию ужасающей флоры Наверху.

Тоннель поворачивает, и экипаж выкатывается в огромное купольное пространство — не такое просторное, как Зона 6, но для одного поместья масштабы колоссальные. В расщелинах скалистого потолка мостятся крошечные грибы, мерцающие точь-в-точь как звезды.

Под ними возвышается дом, столь же большой и величественный, как одно из поместий Высших на Холмстеде. Он возвышается над лесом биолюминесцентных деревьев, окруженный прудами и желтыми живыми изгородями. Усадьба сложена из гигантских блоков тесаного камня, а статуи огромных зверей украшают ее высокие башни и террасы.

Это прекрасно. Настоящее произведение искусства. И запредельно роскошно по сравнению с остальной Зоной 6. Карета проезжает по мосту над ручьем.

На мгновение я застываю в восхищении, но тут же зубы стискиваются от ярости. Вспоминаю времена, когда сам был из Низов: как сидел, припорошенный холодным снегом и смотрел вверх, на гору Холмстед, на величественные поместья.

Лантийцы ничем не отличаются от жителей Скайлендов. Их богачи точно так же живут в роскошных домах — в дворцах, превосходящих любые человеческие нужды. И пока они с комфортом спят под горой лишних одеял, набивая желудки изысканными блюдами, люди под ними голодают.

За рвом поместья, у арки, ведущей во внутренний двор, ждет группа солдат. Мы резко останавливаемся, дверца кареты распахивается. Два стражника смотрят на меня, их лица искажены отвращением и ненавистью. Один хватает меня за цепи и вытаскивает наружу.

Падаю коленями на мягкий мох. Мужчины возвышаются надо мной. Жду, что сейчас они вонзят острые носки сапог мне в ребра. Что поднимут с земли и начнут швырять друг другу, развлекаясь.

Кто-то щелкает пальцами. Перевожу взгляд на усадьбу: на балконе стоит мужчина в белом одеянии. Адмирал Гернер. Снова живой. Та же темно-коричневая кожа, те же жесткие черные волосы. Тот же пронзительный взгляд.

Вот только этот человек еще выше Гернера. Еще внушительнее. И на добрых двадцать лет старше.

Советник Армин к тому же не один. Внутренний двор полон богатых лантийцев, облаченных в безупречно белые одежды. Лица скрыты за серебряными масками. Масками со зловещими золотыми глазами горгантауна. Масками с раздвоенными языками кобронов. Масками с остроносой мордой люпонов.

У меня сжимается желудок.

Брайс как-то рассказывала: в Лантийской Республике во время публичных казней толпа надевает маски, чтобы умирающий не знал, кто смотрит с отвращением, а кто улыбается.

Зрители смотрят на меня, склонив головы. Их, наверное, с дюжину. Может, и больше. И сам факт их присутствия говорит о том, что они верны младшему советнику.

«Ведите принца-тирана сюда», — командует Армин.

Если не знать устройства Лантийского совета, покажется странным, что младшим советником называют человека, которому перевалило за шестьдесят. Но этот титул означает лишь то, что его выбрали позже Коул.

У нее больше стажа.

Армин выходит из усадьбы и направляется ко мне, пока стражники пристегивают мои цепи к металлическому кольцу в земле. Стоит ему приблизиться, как они отступают. У него те же глаза, что и у сына. Глядя на него, я почти слышу голос Гернера, призывающий гигатауна подняться.