Они выстроились в шеренгу и поклонились, едва я ступил на борт «Парвоса» Ани. Становится ясно, что для многих из них дело уже давно не только в деньгах. У них есть семьи, за которые они переживают. Они боятся Коллапсера.

И верят в то, что мы делаем.

Вернувшись на «Гладиан», я наспех обедаю с Китон, и она сама заводит разговор на тему, которой я так боялся из-за возможной неловкости.

«Гладиан» принадлежит ей, но я буду командовать флотом именно отсюда, ведь здесь находятся люди, которым я доверяю больше всего. Мы с Китон приходим к соглашению: я сделаю все возможное, чтобы не вмешиваться в ее управление кораблем, но могут возникнуть моменты, когда мне придется брать руководство на себя в интересах всего флота.

Я благодарен, что у меня есть такая подруга.

Сейчас я сижу в своем импровизированном кабинете — комнате отдыха на «Гладиане» — и встречаюсь с советницей Мирой, которая прибыла сегодня утром. К счастью, рабочее место обретает должный вид. Родерик прикрутил к полу рабочий и обеденный столы, а Отто притащил несколько книг, письменные принадлежности, карты и бумаги. У меня теперь даже есть настоящая кровать — подарок от Уэстона.

Мы с Мирой долго разговариваем о моей лжи и о том, кто я такой на самом деле. И я горжусь тем, что, когда мы закрываем эту тему, она не просит прибавки к жалованью — хотя, по сути, помогает объявленному вне закона беглецу.

Я откидываюсь на спинку кресла. «Мира, у меня к тебе предложение. Когда все это закончится, мне понадобятся советники, которым я смогу доверять».

Она удивленно хлопает глазами, а затем внезапно заливается краской. «Но я же из Низов».

«И что?»

«Ну… разве у Верховного бывают Низшие в качестве советников?»

«У меня будут. Ты надежная. Честно говоришь, когда я несу чушь. Преданная. Умная. Почему бы и нет?»

«Просто… я никогда не ожидала».

«Подумай об этом».

Она что-то бессвязно бормочет — никогда еще не видел ее такой растерянной. Затем в один миг вздыхает и возвращает себе прежнюю деловитость. «Я подумала об этом. Я соглашусь, если вы позволите Таннеру присоединиться ко мне».

«А не Хайди?»

«Вам же понадобится советник на Ренасенте, чтобы приглядывать за вашим домом в Высших, верно?»

«Конечно».

«Кроме того… Таннер — мой муж. Ну, по крайней мере, скоро станет им. Он будет Таннером от Акселя. У него нет фамильного имени».

Я улыбаюсь. «Не знал. Поздравляю. Конечно, Таннеру я тоже буду рад».

Она сияет. После этого Мира докладывает о статусе тридцати ловцов пишонов, которые присоединились к флоту. Они летели всю ночь, чтобы нагнать нас.

Она сообщает еще несколько финансовых деталей и уходит, отвесив поклон.

Оставшись один, я опускаюсь в кресло, наконец-то обретая несколько минут для себя. Такие моменты у меня теперь бывают редко. Я просматриваю список имен, присланный Паундом, — весь экипаж «Этвуда», — и поражаюсь количеству людей во флоте.

Внезапно дверь распахивается, и внутрь влетает Элла. Трость отцеплена, отполирована и очищена от ржавчины; сестра вызывает меня на дуэль.

«Прямо сейчас, Элла?»

«Да, прямо сейчас».

«Но…»

«Не будь чертовым лотчером. Вставай».

Я рычу, сбрасываю куртку, закатываю рукава, и вскоре после того, как встречаю ее удар своей тростью из стального дерева, мое оружие зарабатывает самую первую трещину.

Мы останавливаемся и разглядываем ее. Первая история, которую поведает моя трость — это дуэль между братом и сестрой. Есть нечто поэтичное в том, что эта отметина оставлена отцовской тростью.

После этого мы с Эллой пьем воду, развалившись на диване.

«До сих пор не верится, что ты устроил на пиратском острове», — морщится Элла, держась за бок, куда я ее приложил. «Шестеро Этвудов, поверженных за один-единственный час. Впечатляет. Дядя — лучший дуэлянт, но в одном ты превосходишь его».

«В чем?»

«В том, что ты — хороший человек».

«Это не поможет мне победить».

«Нет, но это все равно важно».

Я пристально смотрю на нее. С тех пор как она перестала общаться с дядей, лучшие стороны Эллы стали проявляться все чаще.

«Ты тоже хороший человек, Элла», — отвечаю я. Она вскидывает взгляд. «Когда умер отец, ты потеряла все, что делало тебя той, кем ты была. И все же сейчас ты заново открываешь в себе те хорошие черты, которые дядя пытался из тебя выкорчевать».

«Не надо со мной сюсюкать».

«Я серьезно».

Она оценивающе смотрит на меня, затем кивает. «Спасибо».

Мы замираем на мгновение, пока меня не захватывает другая мысль, которая давно не давала покоя. «Элла, что бы ты сделала с Таддеусом? Если бы оказалась на моем месте?»

«Я не буду принимать за тебя сложные решения, Конрад».

«Я уважаю твое мнение».