«Короче, победить должен был я».

«Чушь собачья», — отмахиваюсь я.

Он смеется, но затем лицо становится серьезным. «Я думал, ты погиб, Элиза». Он делает паузу. «Когда мы вернулись Наверх и услышали эту чертову слезливую песню… это всех нас подкосило. Потом вспыхнула гражданская война, отец прибрал пиратов к рукам, но отказался помогать Охоте. Ну я и пошел с ним поговорить. В итоге пришлось пустить в ход кулаки, потому что слова оказались бесполезны». Он шмыгает носом, будто избить собственного отца — сущая ерунда. «Я собирался повести новый флот и сделать то же самое, что сейчас делаешь ты. А еще… хотел переименовать наш семейный авианосец в «Элизу».

От этого жеста сердце у меня чуть не разрывается пополам.

«Само собой, родня бы этого никогда не позволила». Он смотрит на меня. «Когда я узнал, что ты жив и направляешься на Пирпойнт, мне нужно было попытаться доказать, что мы больше не союзники. Вот я и пустил слух, будто ты бросил мне вызов. Я понимал: если ты одолеешь меня, им будет проще пойти за тобой».

«Все нормально, Паунд».

«Нет, не нормально».

«Ну да, я вообще-то струхнул малость. Ты же огромный, а я ни черта не понимал, что происходит».

Он едва не хохочет:

«Долго же до тебя доходило. Видел бы ты свои глаза».

«Заткнись».

Он слегка толкает меня локтем. «Перемирие?»

Я выдыхаю и слегка ухмыляюсь. «Да, перемирие».

В следующее мгновение его огромная ручища хватает меня, и он по-братски принимается тереть кулаком мою макушку. Я рычу и отпихиваю его.

Затем мы смотрим друг на друга и смеемся.

Я выдыхаю, радуясь воссоединению со своей верной горой и возможности наконец поговорить наедине о том, что произошло. Этим вечером, когда он поднялся на борт моего корабля для встречи с командирами флота, чтобы наладить систему подчинения, мы не могли сказать друг другу то, что говорим сейчас.

Я хмурюсь при мысли о том совете. Пираты были особенно недовольны, когда я назначил Паунда адмиралом — вторым человеком после себя. Но Паунд возглавляет Этвудов, и мне приходилось выбирать, чье расположение завоевать в первую очередь — Этвудов или пиратов. Правда, я поставил Уэстона, прежнего пиратского короля, во главе пиратских судов, хотя и опасаюсь, что одной лишь власти Уэстону для удовлетворения амбиций будет мало.

Уэстон намекнул, что преданность пиратов напрямую зависит от того, обеспечу ли я им возможность наживы.

Что касается эскадры, Аня продолжает командовать наемниками, включая ловцов пишонов, которые должны догнать нас завтра.

Паунд касается комма:

«Род, поднимайся сюда. Мы с Конрадом тебя ждем».

Я смотрю на него. Судя по всему, намечаются дружеские посиделки. Но не собираюсь спорить. Мне это нужно.

Пока мы ждем, я вдыхаю прохладный ночной воздух, давая себе время восстановиться. Мы летели весь день, держа курс на север, к блокаде дяди, и наконец остановились, чтобы отдохнуть; хотя мой флот мог продолжать полет, если бы люди по очереди несли дежурство, горгантаунам нужен сон.

Из люка показывается Родерик и ленивой походкой подходит к нам. Он явно готов отпустить очередное саркастическое замечание, но в этот момент кружащий вокруг исполинский гигатаун тихо ревет. Низкая вибрация заставляет весь корабль вздрогнуть.

Паунд провожает гигатауна взглядом, полным гордого восторга.

«Малыш Ги», — говорит он. «Я его так назвал».

«Паунд убаюкивает гигатауна песнями», — говорит Родерик, останавливаясь у поручней рядом с нами. «Каждую ночь».

Я поперхиваюсь. «Что?»

«Он же просто малыш», — оправдывается Паунд.

«Малыш длиной в две тысячи футов?» — уточняю я.

«Ему нужно утешение».

Мы с Родериком переглядываемся, и Род прыскает от смеха. Паунд тоже едва заметно улыбается.

«И чем ты кормишь Малыша Ги?» — спрашиваю я.

«Старыми кораблями и баленонами», — отвечает Паунд.

«Небесными китами?» — переспрашиваю я. «Из неизведанных небес?»

«Да», — кивает Паунд. «Их гораздо больше, чем мы сначала думали. Они мигрируют по всем Скайлендам. Но их так много, и они размножаются так быстро, что сомневаюсь, справятся ли с ними даже горгантауны».

Я слегка переминаюсь с ноги на ногу, думая об этой жуткой экосистеме, которую лантийцы создали, чтобы кормить свое оружие. Очередной бардак, с которым нам рано или поздно придется разбираться.

Малыш Ги плавно извивается над черными облаками.

«У дяди тоже есть гигатаун», — говорю я.

«Скорее всего, не один», — отзывается Родерик.

«И две тысячи кораблей», — добавляет Паунд. Он смотрит на нас и хохочет. «Мы все умрем».

Мне не следовало бы смеяться, но я смеюсь. Род тоже.

Голос Паунда становится тише. «Так Себастьян действительно мертв? Жаль, что я пропустил этот праздник. Правда, что это сделала Саманта от Тальбы?»

Я киваю. «Она потрясающая дуэлянтка».