Но у меня болезненно сжимается желудок от мысли, что от Саманты до сих пор нет никаких вестей — с того мгновения, как она улетела на «Вспышке». Может, она уже поговорила со своей матерью. Может, Кассандра отказала ей.

«Мне будет не хватать тебя в нашей команде, Паунд», — говорит Родерик. «Даже если от тебя ужасно пахнет».

«Я не далеко», — отвечает Паунд. «Просто буду на «Этвуде». Будем общаться по связи. Постоянно. И я буду заглядывать в гости».

Родерик чешет затылок. «Ну да».

Как адмиралу, Паунду не имеет смысла находиться на борту «Гладиана». Его долг — управлять авианосцем «Этвуд» и руководить своей семьей.

«Ты не собираешься проводить больше времени с Арикой?» — спрашиваю я.

«Арикой?» — Паунд кривится. «А, это. У нас с ней в Нижнем мире возникли сложности, и отношения так и не наладились».

«О», — говорю я. «Я думал, может… Мне жаль».

«Все нормально. Я придурок. А она — нет. Так даже лучше. А как у тебя с Брайс?»

«Лучше».

«Вам двоим стоило поговорить со мной, когда у вас начались проблемы в отношениях», — Родерик качает головой. «Тысячу раз вам говорил: мне известны секреты, как обращаться с женщинами. Не зря же Китон меня так любит».

Паунд и я закатываем глаза.

В конце концов разговор перетекает в извечный спор между Паундом и Родериком о том, кто лучший стрелок. Очевидно, что им всегда был Род, но Паунд упрям. Пока они спорят, я просто стою и улыбаюсь, осознавая, как сильно скучал по нашему привычному общению.

А затем вдруг осознаю: если стану королем, то уже не смогу так часто бороздить небеса вместе с друзьями. Моя ответственность, мой долг — все это будет перед Скайлендами.

В голове эхом отдается голос матери: докажи, что рожден вести за собой.

«Готово», — говорит Родерик.

На следующее утро Род ведет меня в оружейную, и встает рядом с высоким металлическим устройством со стволом на конце. Он поднимает штырь размером с дуэльную трость, вставляет ее в зарядный механизм, а затем взводит курок.

«Ты уверен, что хочешь это сделать?» — спрашивает он.

«Я должен быть готов к встрече с дядей».

«Он, наверное, уже ищет нас».

«Флот в боевой готовности».

«Ты удивительно спокоен, учитывая, что он знает, что ты все еще жив».

«Ты уже запустишь этот механизм?»

Он недоверчиво хмыкает, а затем тянется к спусковому крючку.

Я стою прямо перед стволом, выставив дуэльную трость. Тело напряжено. Я готов.

Он нажимает на курок, и штырь летит прямо мне в грудь. Я легко отбиваю его.

«Слишком медленно!» — рычу я.

«Я не хочу сломать тебе грудину, ты, глупый ругательство».

«Быстрее».

Он бормочет что-то о том, что я выжил из ума, загоняет очередной штырь, подкручивает рычаг и жмет на спуск. В следующий момент я лежу на земле, сжимая грудь от жгучей боли.

«Я же тебе говорил, идиот», — говорит он, чуть не смеясь. Затем его лицо смягчается, когда он опускается на колени рядом со мной. «Ты в порядке?»

Я использую трость, чтобы подняться. «Еще раз».

«По крайней мере, дай мне принести тебе защитный жилет».

«Еще раз».

«Ты просто невероятный, ты это знаешь?»

Мы продолжаем минут пятнадцать, пока я не начинаю харкать кровью, и Родерик наотрез отказывается стрелять снова. Он практически тащит меня в медпункт, сжимая своей когтистой клешней с адской силой.

«Не понимаю, как стрельба по себе палками поможет тебе победить дядю». Он делает мне укол с лекарством. «Ты просто мучаешь себя».

Я опускаюсь на медицинскую койку, пока прохладный поток лекарства успокаивает жгучую боль в груди и ребрах. Мой голос звучит мягко, расслабленно.

«Доверься мне».

Он качает головой. «Придется, видимо».

Победить дядю — это одно, но добраться до него живым — самая насущная задача. Мне нужно, чтобы дядя снова подумал, что я погиб — скорее всего, в воздушном бою с его войсками. Только так все это сработает. Главное — заставить его в это поверить.

«Родерик, ты сможешь построить мне другое устройство?»

Его глаза сужаются. «Еще один способ помучить себя?»

«Нет. Способ добраться до дяди живым. Для этого понадобится много металла».

«Я могу попробовать, но у нас мало запасов металла».

«Хорошо, что у меня есть «Металлообработка Реда». У меня есть поставщики по всем Центральным Эфирам».

Он смеется. «Ладно, и что ты задумал?»

Следующее утро я провожу, посещая различные корабли своего флота.

Меньше всего мне нравится визит на «Грабитель» Уэстона. Пират пригласил меня в кабинет на завтрак — блюдо из яичницы-болтуньи и картофеля, — и я всерьез опасался, что оно отравлено, пока его старший помощник не сгреб горсть прямо с моей тарелки голыми руками и не съел. Затем, пока я ковырял вилкой остатки трапезы, Уэстон неотрывно изучал меня из-за стекол очков.

Казалось, он оценивает меня исключительно с точки зрения потенциального роста своих доходов.

А вот визит к наемникам?