Нужно как можно скорее дать ему лекарства, но не раньше, чем меня признают королем пиратов. Не раньше, чем Этвуды примут меня. Я отхожу от него, прихрамывая, и смотрю на тысячи лиц на трибунах. Замечаю, как там нарастает волна разочарования.

В воздухе повисает тишина.

Я жду криков «Слава пиратскому королю!»

Жду вскинутых вверх кулаков.

Но ничего этого нет.

ГЛАВА 48

Этвуды начинают орать на меня.

После того как Стагг, Нус и Ролли вводят Паунду лекарства и утаскивают прочь, я остаюсь один на один с легионом гигантских Этвудов под пристальным взглядом жаждущей зрелищ толпы.

Возможно, они отказываются признавать меня, потому что думают, будто Паунд поддавался.

Расскажите это моей ноге.

Я транслирую голос через комм-гем, чтобы слышали все:

«Я принял вызов и одолел вашего короля! Сомневаетесь в моей победе? Тогда ведите сюда Агресса, где бы он ни был. Я сломаю его точно так же, как сломал самого крупного Этвуда».

Стоящий в нескольких футах Стагг усмехается. «Агресс уже неделю сидит в камере. Он не в том состоянии…»

«Тогда ты», — отрезаю я. «Стагг от Этвуда. Выходи против меня».

Он замирает.

«Давай же, лотчер», — рычу я. «Не веришь в мою силу? Тогда докажи. Выходи. Я едва ходить могу, но все равно вколочу тебя в землю этой арены меньше чем за двадцать секунд».

Трибуны неопределенно гудят.

Он смотрит на меня, и Нус подталкивает его локтем. Остальные Этвуды ревут, подбадривая. Наконец Стагг направляется ко мне, хрустя огромными костяшками пальцев. Он на целую голову выше, не такой массивный и широкий, как Паунд, но более мускулистый.

Стагг срывает с себя рубашку, обнажая широкую грудь и волосатый живот. Затем он рычит на меня, как чертов монстр.

Толпа взрывается аплодисментами.

Я лишь качаю головой на это идиотское представление и маню его к себе.

«Двадцать секунд», — ору я трибунам. «Начинайте отсчет».

В жизни не признаюсь в этом Паунду, но в бою с ним я сдерживался. Да, я понятия не имел, что происходит, не хотел с ним драться и наделал ошибок, из-за которых получил травмы. Но правда в том, что Паунд мне в дуэлях никогда не был ровней. Урвины не просто так удерживали власть. Мы быстры, решительны и хорошо подготовлены.

Этвуды — лишь драчуны.

Я уважаю Паунда, но к Стаггу у меня нет никакого уважения. Как и к большинству Этвудов. Они нужны, но они — ублюдки. И сегодня я заставлю их преклонить колени, потому что, если я этого не сделаю, Скайленды никогда не вырвутся из лап массового убийцы-маньяка.

Стагг бросается в атаку. Толпа начинает отсчет. Похоже, никто не верит, что можно одолеть такого громилу за столь короткое время. Особенно с травмированной ногой.

«Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть…»

Стагг делает два быстрых выпада тростью, но я отбиваю их и в мгновение ока бью его под ребра, сокрушаю колено стальным проулоном и рассекаю подбородок, отправляя в глубокий нокаут на землю.

Толпа в шоке замолкает на цифре «девять».

Но я еще не закончил.

Эти Этвуды — они отреклись от Паунда, когда ему было всего шестнадцать и он проиграл дуэль. Даже после того, как он выиграл «Перчатку», его не приняли обратно. Ему пришлось напасть на собственного отца, чтобы просто вернуть их расположение. И даже став пиратским королем, он все равно оставался для них недостаточно хорош, раз ему пришлось разыгрывать этот поединок со мной.

Паунд — мой друг.

И сегодня я преподам этим ублюдкам урок: никогда не трогайте мою семью.

Я машу Ролли, чтобы он тоже подошел.

Этвуды притихли, глядя на лежащего без сознания Стагга.

«На этот раз десять секунд», — кричу я толпе. «СЧИТАЙТЕ!»

Кое-кто на трибунах подается вперед, заинтригованный, смогу ли я повторить трюк.

Этвуды выталкивают Ролли. Он подходит с большим трепетом, оглядываясь через плечо, словно надеясь, что его семья присоединится к нему, чтобы все было по-честному.

Трус.

Наконец Ролли с рыком идет на меня. Сначала пытается использовать преимущество длинных рук, размахивая оружием издалека. Но стоит мне выбить трость из его пальцев, как я наношу такой мощный удар в грудину, что воздух со свистом вылетает из его рта. Он валится на землю, зажав грудь руками, и в отчаянии выставляет ладонь.

Толпа останавливает отсчет на семи секундах.

«Я сдаюсь», — хрипит он, ловя ртом воздух.

Этвуды смотрят на меня, разинув рты. Я ковыляю вокруг Ролли. Не учи меня отец тому, что милосердие равносильно слабости, я бы, наверное, прислушался к жалким мольбам и оставил Ролли жить с позором его трусости. Но я не позволю Этвудам ставить мою власть под сомнение. Сегодня они пойдут за мной. Мы будем сражаться бок о бок, а возможно, и умрем вместе.

Я с размаху вбиваю проулона в лоб Ролли. Он падает без чувств рядом со Стаггом.

После этого Этвуды перестают стоять со скрещенными на груди руками. Кое-кто на трибунах начинает одобрительно кричать.

Но многие все еще не убеждены.

Что ж, я их убеждаю.