Эти слова оставляют между нами пропасть, такую же широкую, как кислотные облака, разделяющие наши народы. Но я все равно не готов к этому. Возможно, я единственный, кто окажется на арене вместе с дядей, если это когда-нибудь произойдет. Но мне нужна поддержка, моя команда. Они нужны мне, ведь ради кого еще мне сражаться, как не ради тех, кого я люблю больше всего?

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Брайс резко выставляет меня из комнаты и закрывает передо мной дверь.

ГЛАВА 04

Я сижу на кровати в своих темных покоях на борту «Триумфа». Сердце бешено колотится, кожа покрыта липким потом.

Мне снова снилась смерть Мастера Коко. В этом кошмаре я вырвался из рук стражников и пытался поймать ее до того, как она упадет. Но как бы быстро ни бежал, не успевал до нее добраться.

Я прижимаю колени к груди. Комнату озаряет внезапная вспышка молнии. Несколько секунд я просто дышу, заставляя сердце биться медленнее. Но в душе нет облегчения от осознания того, что это был всего лишь сон, ведь я пережил этот момент наяву.

Мастера мертвы, их заменили пешки Короля.

Голова опускается, и я остаюсь сидеть на кровати, глядя на штормовое небо, пока тяжелые капли дождя барабанят по окну.

Как, черт возьми, я должен оставаться сосредоточенным на свержении короля, когда рушится все, что было стабильного в моей жизни? Брайс не хочет меня видеть. Со своей сестрой я не разговаривал больше недели. Арика совсем одна в столовой. Других членов экипажа «Гладиана», включая Китон, Есению и Отто, вообще нет на «Триумфе».

Я чувствую себя на медленно тонущем острове, и это лишь вопрос времени, когда меня поглотят кислотные облака.

Одиноким.

Но я не могу сделать это в одиночку. Я понял это, когда стал капитаном «Гладиана». Мне нужна моя команда.

Я поднимаюсь с кровати, касаюсь светового кристалла и принимаюсь мерить шагами свои покои. И будучи погружен в раздумья, я вспоминаю, как мой первый настоящий друг, Родерик от Мэдисона, отчитывал меня за попытки делать все самому.

Его голос эхом звучит в моей голове: ты без проблем делишь с нами славу, когда мы побеждаем как команда. Так как ты можешь брать всю вину на себя, когда мы проигрываем? Вместе мы поднимемся или вместе падем. Всегда.

Я опускаюсь на диван. О, Родерик. Где ты? В безопасности ли? Что с тобой сделали Нижние, после того как похитили?

Я сижу в мрачной тишине, когда мой взгляд падает на помятую коробку, которую оставил Паунд. Я задумчиво прикусываю губу, а затем пододвигаю ее к себе. Пальцы обхватывают края крышки. И вдруг меня пронзает мысль, что в этой коробке лежат вещи, которых касалась Мастер Коко, и внутри растет пустота и тоска.

Выдохнув, я сдвигаю крышку. Поверх небольшой стопки бумаг лежит письмо, написанное самой Коко.

Это мой диплом об окончании Академии Охотников.

КОНРАД ОТ ЭЛИЗЫ

Ранг: Швабби

Год отбора: 616 после Разделения (AS)

Остров: Холмстед

Тренер: Маделин де Бомон

Мастер: Коко от Ито

Корабль Испытания: «Гладиан»

Пальцы скользят по строчкам, прежде чем я замечаю запечатанный конверт внутри коробки. Возможно, это последнее, что я вообще когда-либо от нее увижу. Что могла написать Мастер Коко? Что-то воодушевляющее? Секрет, который мне нужно узнать?

Я вскрываю письмо. На мгновение застываю в ошеломленной тишине. Не верю своим глазам. Не может быть. Я перечитываю его снова, пока мой шок медленно не сменяется тихим смешком, переходящим в громкий хохот.

Я продолжаю смеяться, пока сердце не сжимается от боли и не подступают горькие слезы.

Конрад от Элизы,

Ты — мое самое большое разочарование.

С уважением,

Мастер Коко от Ито

Мастер Охотников высказала мне все, что думает, в Академии, когда я изолировался от других. Сказала, что я неудачник.

Она сделала это, чтобы мотивировать меня.

Я откидываюсь назад, думая об этой женщине. О том, как я восхищался ею и хотел быть похожим на нее. Она продолжает бросать мне вызов даже сейчас, после смерти.

Я достаю из коробки последнюю вещь: фото. Это изображение — продукт дорогой технологии, созданной Искусством: картина художника, запечатленная в одно мгновение. После того как Паунд выбрал нашу команду для Перчатки, нам пришлось сфотографироваться вместе, а тогда мы были в синяках после дуэлей, которые привели нас к первым рангам на корабле. Я вглядываюсь в снимок: более молодой я угрюмо стою чуть поодаль слева, один, ближе всех к Родерику. В груди щемит, когда я смотрю на его густые бакенбарды и невинную улыбку.