— Ваше Высочество, я не стану притворяться, что не в курсе ваших обвинений. — Интендант говорил мягким тоном, хотя Элен слышала в его голосе сталь. — Я не знаю, почему сообщения о вашей экспедиции не дошли сюда. Я даже не получал сообщений о том, что над нами пролетал грифон-разведчик. Клянусь вам честью Высоких Небес, что такой разведчик здесь не приземлялся. Почему вам сказали во дворце, что дорога проходима, я не могу знать. Имперские инженеры работают над ее открытием почти два года, поэтому они знают, что она остается закрытой. Со всем уважением и смирением, пожалуйста, позвольте мне напомнить вам, что я дважды спрашивал вас о сообщениях. Я предупреждал вас, что дорога перекрыта. — Затем он замолчал.

Выражение гнева на лице принца сменилось озадаченной подозрительностью.

— Что вы хотите сказать этой дерзкой речью?

— Ну, я только хочу предположить, что есть другой возможный маршрут, Ваше Высочество.

— Вы издеваетесь надо мной! Как принц-страж, я прекрасно знаю, что единственный способ добраться до Дальнего Пограничного Бдения — вернуться в Крест Илвивайнд и несколько недель идти по Северо-западной дороге, а затем на север по Полевой Шпатовой дороге в западную часть Лесоповала, а оттуда на северо-восток к Дальней Пелене.

— Это верный путь, — согласился интендант.

— Разве я не ясно выразился? Это дело, имеющее первостепенное значение. У меня нет лишних недель и месяцев.

— Ваше высочество, у меня есть решение, если вы выслушаете меня.

Принц отошел, остановился, сжав кулаки, затем вернулся, более дробным, но еще более нервным шагом. Он воинственно встал перед интендантом, руки его дергались, словно он хотел снова отхлестать старика. Но у него хватило самообладания не сделать этого. Наблюдая за блеском его глаз и поджатыми губами, Элен догадалась, что он в отчаянии.

— Как я могу доверять вам? Потому что ясно, что меня намеренно послали этим путем, чтобы задержать. Это сделал тот, кто желает моего провала и моего позора.

— Ваше Высочество! — возмущенно прошептал капитан стражи принца. — Такое публичное распространение слухов и грязного белья отразится на вас, когда это дойдет до ушей дворца, что, несомненно, произойдет.

Принц сердито повернулся к капитану стражи.

— Ущерб уже нанесен, и нанесен молча, с хитростью и злым умыслом. Я заплатил за доверие к своей сестре этим ударом в спину. Я поверил в ее дружеские попытки примирения. Я невинно питался ее ложью. Теперь она душит меня, как, должно быть, всегда и намеревалась.

20. ЕСТЬ ДРУГОЙ ПУТЬ

В наступившей неловкой тишине все замолчали. Принц Гевулин оглядел двор, словно толпу простаков, которые не могли понять самых элементарных инструкций.

— Кто еще, как не Возвышенная Принцесса Генерал Имперского Ордена Инженеров, могла остановить сообщения? Кто еще мог убедить меня, что информация о состоянии дорог, которую они предоставили, была верной? Что мне не нужно проверять, посылая кого-либо из моих помощников в офис геодезистов или расспрашивать инженеров? Симо, у вас на уме есть какое-нибудь другое объяснение? — Он пристально посмотрел на своего капитана стражей, жилистого, обветренного человека, который выглядел так, словно всю свою жизнь провел на открытом воздухе, без устали бродя по дорогам.

Симо склонил голову.

— Как скажете, Ваше Высочество.

— Ипис? — Это было сказано молодой стражнице, коренастой, мускулистой женщине с самым бесстрастным лицом, которое Элен когда-либо видела.

— Ваше Высочество. — Ипис кивнула, достаточно умная, чтобы не спорить с принцем, особенно когда тот был в таком настроении.

Принц скользнул взглядом по другим стражам и уставился на старейшего из слуг, пожилого мужчину с уверенными манерами. Элен узнала в нем того самого слугу, который ударил ее — дважды! — метелкой от мух.

Верхняя губа принца задрожала. На какой-то странный и почти иллюзорный миг она уловила в его лице выражение расстроенного мальчика, ищущего утешения у взрослого, которому он доверяет.

— Что скажете, Хемерлин?

Слуга поклонился, подчеркнуто четко. У него были натруженные руки, но тщательно ухоженное лицо, словно он пользовался теми же мазями и снадобьями, что и конкубины, ухаживая за своим цветом лица.

— Ваше Высочество, в мою компетенцию не входит комментировать поведение принцев.

— Вы, Хемерлин? Вы лучше меня знаете, что слуги заглядывают в каждую щель и уголок, что вы подслушиваете за каждой занавеской, что вы входите и выходите из каждой комнаты во дворце тихо, как перышко. Что ваш долг — всегда быть в пределах досягаемости, если нам понадобится расчесать волосы или наполнить чай. Не происходит ничего такого, чего бы вы не заметили.

Хемерлин снова поклонился, скрестив руки на груди.

— Ваше Высочество.

Была ли в его тоне ирония? Что-то промелькнуло между принцем и слугой, что ускользнуло от Элен, тайное послание или завуалированная угроза.

Теургистка и собеседница Лувиара наблюдала за этим разговором с бесстрашным интересом, подобно ворону, наблюдающему за тем, не обнаружат ли клад лопаты энтузиастов-землекопов. До этого она не произнесла ни слова, но тут подняла руки, как нищенка, умоляющая о великодушии.

— Ваше Высочество, с вашего позволения, я бы рискнула высказать замечание. Вопрос, на самом деле.