Если она толкнет его вперед на виду у всех, то только выставит себя убийцей. Так что отчасти ее выбор был продиктован инстинктом самосохранения. Но в основном это было из-за того, что он так любезно разговаривал с ней и Аовинг, когда накануне их привели к его столу, чтобы получить трехдневный пропуск на проживание в местном хостеле Храма Сердца, согласно законам империи. Эта доброта пролилась, как дождь на пересохшую землю.

Поэтому, повинуясь внутреннему инстинкту, она выпустила гадюку, когда оттаскивала его назад, и та обвилась вокруг его руки, чтобы съесть Спору. Он один это видел. К тому времени, как они благополучно добрались до внешнего берега, гадюка заползла обратно в ее тело.

Тем не менее, он мог приговорить ее к смерти как одержимое Пеленой чудовище. Он мог бы принести ее в жертву на сожженной земле, если бы захотел. Но он был честным человеком и поклялся никому не рассказывать, потому что был обязан ей жизнью. После этого он разрешил ей и Аовинг остаться в Привале и заняться официально лицензированной работой при условии, что Элен согласится обучиться на курьера. Будучи стратегом, он сразу понял, что гадюка сделает ее незаменимой на высоких дорогах и изолированных тропинках холмистой страны.

Это было все, что она успела вспомнить, и все же он ничего не сказал. Его молчание напугало ее, поэтому она продолжила, как будто потоком слов могла отсрочить катастрофу.

— Появление гадюки было сильным потрясением, — тихо сказала она. — Но вы же понимаете, что это дает мне усиленное предупреждение о присутствии Споры, что делает интендантство более безопасным, чем оно могло бы быть в противном случае. Это был выбор, который вам позволили сделать ваши полномочия — позволить мне остаться и обучаться на курьера. Но что бы потребовал закон от Кема? Вы честный человек, интендант, а также заслуженный юстициарий. Вы бы сочли своим долгом вернуть нас всех в Манор Дуэнн, так?

Он тяжело вздохнул, как человек, измученный множеством горестей за свою долгую жизнь.

— Вы были неправы, скрывая от меня эту информацию, но я понимаю, почему вы ее утаили. Вы никогда не думали о том, чтобы оставить ребенка, когда убегали?

Ее руки судорожно сжали прутья решетки.

— Конечно, нет! А вы бы согласились? — Затем она подумала о его сыне, вынужденном жить далеко, в сердце страны. — Мои извинения, интендант.

— Вам не нужно извиняться за то, что вы говорите правду. У меня нет вашего мужества.

— Я здесь не для того, чтобы судить о мужестве других, чья ситуация не похожа на мою. Нам с Ао нечего было терять. Это облегчило нам выбор. Легче, чем вам, потому что у вас были другие дети, другие родственники, другие обязанности. Вы выполняете обязанности интенданта и юстициария. Вы можете лишиться всего этого. Мы могли потерять только наши жизни.

Он негромко хмыкнул, что, как она знала, означало, что его это забавляет.

— Это сказано с присущей вам щедростью духа.

— Я не щедрый человек.

— Это вы так говори те, но я вижу это по-другому. Ладно, это не имеет значения. Вам никогда не приходило в голову изменить имя ребенка? Это на вас не похоже.

— Мы не знали, что это необычно. Были и другие с похожими именами.

— Вы не понимали, что имя из провинции Лесоповал может показаться необычным в других местах?

— Да. — Теперь она сожалела об этом, но никому из них это просто не приходило в голову.

— Смешно, — сказал он таким тоном, который означал, что это совсем не смешно. — Теперь вы говорите как местная. По вашей манере говорить, никто бы не догадался, что вы росли не здесь. Но акушерка Аовинг так и не избавилась от своего северного акцента. Я также помню, как архивистка Хейяди однажды заметила, что это не совсем акцент провинции Лесоповал. У нее чуткий слух на такие нюансы. В то время вы говорили, что родом из малонаселенной холмистой страны. Из региона, где нет Маноров.

— Это верно. — Она столько раз повторяла эту версию своего детства, что она слетала с ее губ, как будто это была правда. — Это место было так уединенно, что я не помню, чтобы когда-нибудь слышала об империи. Такие дети, как мы, ничего не знали о том, что находится за следующим холмом.

— Это осторожный способ не сообщать мне ничего полезного о том, откуда вы родом, так? Расплывчатые общие положения подобны родниковой воде, которую легко пить, но она очень холодная.

Она не смогла бы вынести, если бы он подумал о ней плохо. Большинство людей в ее жизни ей нравились или не нравились, несмотря на фон безразличия. Узы нужно разрывать в любой момент. Сентиментальность сковывает тебя, поэтому лучше никогда не связывать себя узами. И все же люди стремились к любви, потому что она была как воздух и вода: необходима для жизни. Она знала, что доверять нельзя, но иногда сердце заставляло ее заковывать себя в эти цепи.

— Интендант… дядя, если я могу вас так называть… Я не знаю названия места, где мы с ней жили в детстве. Мы уехали оттуда совсем маленькими, чтобы не быть убитыми Спорами. — Это, по крайней мере, было отчасти правдой. — Мы были благодарны, что нашли место в Маноре Дуэнн, где могли жить за рвом и стенами. Есть каждый день. Приобретать навыки, которые сделают нас полезными и помогут выжить.