Кем стиснул зубы и ничего не сказал. На его лице застыло упрямое выражение, которое она узнала по его спорам с матерью. Аовинг любила его, но все эти годы сражалась со своей собственной смертельной спорой разрушения. Когда он достиг подросткового возраста, возвышенные высказывания Кема о жизни и его настойчивость в том, что существует абсолютная разница между добром и злом, приводили Аовинг в ужас. Он не мог понять, что это было потому, что его мать боялась за него, за то, что станет с ребенком, который был достаточно уверен в себе, чтобы знать себя и все-таки не понимать, насколько безжалостен мир. Не так, как Эл и Ао, две крошечные девочки, взявшиеся за руки во взаимном ужасе, в котором они жили с самого раннего детства.

— Двигайся! Двигайся! — крикнул Дуэнн, который никогда не ждал, пока заговорит его собеседник, когда вместо этого мог слышать звук своего собственного голоса.

Элен, спотыкаясь, побрела вперед, окруженная ополченцами Дуэнна, некоторых из которых она знала по тем дням, что провела среди них. Они не заговаривали с ней, хотя она слышала бормотание «Эллет, мошенница» и «Эллет, эта ворона-воровка», а однажды: «Конечно, но ты помнишь, что она прошла лабиринт в Огненных Скалах быстрее, чем кто-либо другой? И на ней не было ни царапины?»

Бежать было некуда. Хуже того, она была отрезана от Кема, который был вынужден идти рядом с лордом Дуэнном во главе процессии.

Это было первое различие между их безымянной родиной и Империей Спокойствия, которое Эл заметила много лет назад, ребенком. В Безымянной Стране хозяева стояли в центре, окруженные своими слугами, а искупители — по краям, где люди были наиболее уязвимы для Спор. В империи лорды, принцы и императоры указывали путь, и никому не позволялось идти впереди них.

Долгое время Эл удивлялась тому, что эти имперские лорды обладали такой мощью, что не боялись Спор. Она узнала, что это произошло потому, что империя использовала свои ресурсы для поиска, уничтожения, управления и составления карт Пелены и ее вторжений. Это было то знание, которое она стремилась усвоить больше всего на свете. Она всегда знала, что прошлое может… в состоянии… когда-нибудь догнать их. Когда это произойдет, она собиралась быть готовой снова бежать.

И вот оно здесь, застигло ее врасплох.

Гадюка шевельнулась у нее на сердце. Пока нет, прошептала Элен, успокаивая ее. Еще нет.

Злиться не было смысла. Она могла убить Дуэнна, но ценой собственной жизни, и тогда кто защитит Кема? Ей нужно было дождаться возможности или создать таковую.

Они добрались до ворот Резиденции. За звоном колокольчика последовали ура собеседника и возглас, возвещающий о прибытии лорда Манора Дуэнн. К тому времени, когда они пересекли площадь перед входом и вошли в зал для аудиенций, интендант с невозмутимым видом восседал на своем рабочем месте.

Он поднялся из вежливости. Интенданты были чиновниками третьего ранга в дворцовой иерархии и обычно занимали более низкое положение, чем лорды Маноров. Но этот интендант родился в Маноре в сердце страны, престиж которого всегда превосходил престиж провинциального Манора, каким бы богатым он ни был.

— Лорд Дуэнн. Добро пожаловать в Привал Орледдер. — Интендант окинул взглядом шествие, и в его глазах появилось недоумение, когда он заметил Кема рядом с лордом и Элен, окруженную ополченцами Манора Дуэнн.

— Уважаемый интендант, пожалуйста, примите мои приветствия. — Дуэнн сделал жест рукой.

Двое слуг поспешили вперед с двумя ящичками. Когда открыли меньший, оказалось, что это драгоценные масла в закупоренных флаконах. В большем находилась колыбелька, вырезанная целиком из святодерева, поистине драгоценный подарок.

Два собеседника обменялись официальными приветствиями. Собеседник Манора Дуэнн предъявил интенданту декларацию каравана и объяснил, что груз — это обещанные материалы для инженеров.

Интендант изучил декларацию, дважды подняв брови, когда прочитал что-то, что его заинтриговало или удивило. Закончив, он обратился прямо к лорду.

— Я с удовольствием увижу, когда дорога, наконец, будет расчищена. Мы ждали довольно долго. Задержка повлияла на все наши дела.

— Да, да, — согласился лорд Дуэнн. — Действительно, караваны из Манора Дуэнн обычно не пользуются этим маршрутом, поскольку мы живем в западном регионе провинции Лесоповал. Но я не поэтому напросился сопровождать этот караван. Много лет мы все считали, что беглецы погибли в Пелене.

— О каких беглецах вы говорите? — вежливо осведомился комендант.

— Я думал, что они мертвы, и поэтому не стал расследовать это дело. Затем мои агенты случайно наткнулись на возможную зацепку в цензе Креста Илвивайнд — упоминание имени моей дочери, которое происходит от древнего языка, использовавшегося в Лесоповале еще до империи. Я начал поиск, и вот она здесь.

Управляющий посмотрел на Элен, словно думая, что Элен и есть та самая дочь, о которой идет речь. Дуэнн был достаточно старым, чтобы быть ее отцом.

— Кема Дуэннар — моя дочь, — сказал Дуэнн с самодовольной гримасой удовлетворения. — Ее мать была моей конкубиной, которую я звал Сови. Это правда, что она умерла?