— Помощница-курьер, — сказал Кем своим самым вежливым тоном, — возможно, вы могли бы помочь мне с лошадьми. — Он протянул ей четыре одеяла, но больше ничего не сказал и отошел, чтобы накинуть одеяла на упряжных лошадей, которые начали дрожать. Элен проделала то же самое с верховыми животными. Она повесила лампу на столб и пошла осмотреть поилку у входа в конюшню. В поилке была вода, которая выглядела достаточно чистой; она разбила ледяную корку несколькими ударами ножа. Кем по очереди налил ведро воды каждой лошади — не слишком много! — пока Элен делила овес по торбам. Напряжение сделало ее скованной и неуклюжей, или, возможно, она была неуклюжей потому, что постоянно поворачивала голову, чтобы посмотреть на расхаживающего призрака.

— Ваше Высочество, я прошу об аудиенции. — Голос Лувиары заставил ее вздрогнуть, он донесся из темноты рядом с экипажем.

Шаги призрака не стали более быстрыми или медленными. «В чем дело?» — отрывисто спросил он.

— Если вы простите меня, Ваше Высочество, почему вы не рассказали мне о нападении на грифона-разведчика?

— Потому что вы не страж.

— Юный Кем тоже не страж.

— Он страж-новичок. — Тон призрака был жестким, даже пренебрежительным.

Кем бросил нервный взгляд на Элен, как бы спрашивая: Что мне делать? Она подала знак рукой, означавший отпусти это, который она часто использовала в прошлые годы, когда он затевал спор с матерью из-за какого-нибудь пустяка. Кивнув Элен, он опустил пустое ведро в поилку и направился к другой лошади.

— Значит, я единственная, кто не знал? — Тон Лувиары был мрачным. — Как я могу быть вашей собеседницей, если вы мне не доверяете, Ваше Высочество?

Он остановился так резко, словно наткнулся на стену.

— Лувиара, сходите в архивную палату в башне. Посмотрите, что сможете найти. Есть ли какая-нибудь корреспонденция из дворца. Любые сообщения, которые могли бы дать ключ к разгадке того, куда делись стражи и их слуги.

Никто не мог отказаться выполнять прямой приказ принца. Лувиара поколебалась мгновение, затем взяла фонарь и зажгла его. Несколько раз оглянувшись, с таким затуманенным выражением лица, что его невозможно было понять, она поднялась по пандусу и вошла в башню. Сквозь застекленные окна башни было видно, как медленно поднимается свет.

Призрак сказал:

— Я иду в латрину.

Кем поставил на землю полное ведро, которое нес.

— Ваше Высочество, вы должны оставаться здесь, во дворе. Так сказал капитан Симо.

— Где я являюсь удобной мишенью для любого, кто подкрадывается к нам с обеих сторон под покровом темноты? Исполняйте свой долг, Кем. Я скоро вернусь. — Он помолчал, обдумывая свои слова, и добавил: — Но ваше беспокойство вполне понятно. Я действительно должен быть постоянно защищен от угроз, как серьезных, так и незначительных. Меня будет сопровождать помощница-курьер. У нее есть нож.

64 БИЕНИЕ ЕЕ СЕРДЦА

Вместо того, чтобы направиться в казармы, где на заднем дворе была латрина, призрак направился по дороге под башней к внешнему двору, выходящему на Пелену. Элен поспешила следом, не обращая внимания на удивленное восклицание Кема, но успела крикнуть в ответ: «Смотри в оба».

В голове у нее роилось столько вопросов, что она едва замечала, как дорога колет ее сквозь ботинки.

Она и призрак вышли из-под башни на широкую террасу, вымощенную святокамнем. На северном краю террасы возвышалась насыпь, служившая барьером между тротуаром и береговой линией. Дорога взбиралась к вершине насыпи.

Избегая дороги, она поднялась по склону насыпи и остановилась на ее плоской вершине. Северный склон насыпи круто обрывался к неровной береговой линии, где скалы встречались с туманно-белой субстанцией Пелены. Дорога превратилась в дамбу, которая уходила на север, в темноту, по обеим сторонам которой была Пелена. Она узнала это место, живо помнила его, хотя с тех пор прошло около двадцати лет: ухоженная мостовая дорожного полотна, полукруглая терраса из святокамня, огромная башня Бдения с тяжелым основанием и островерхой крышей высотой в столько этажей, что ребенку, которым она была, это казалось сном в ту ночь, когда они с Ао пересекли Пелену, чудом оставшись в живых, хотя Элен, возможно, уже не была в полной мере человеком. Если она когда-либо была полностью человеком. Гадюка загудела внутри нее, полностью проснувшись, потягиваясь, словно хотела ускользнуть в Пелену.

Призрак вскарабкался рядом с ней.

— Ах, — выдохнул он. — Ты ее слышишь?

Она прислушалась. Пелена не плескалась о камни, как если бы это была вода, но шу-шу продолжалось в ровном, плавном ритме.

— Что это за звук? — спросила она, понизив голос.

— Биение ее сердца.

— Пелена живая? Живое существо?

Он улыбнулся, наклонив голову, чтобы посмотреть на нее. Луна зашла. В темноте его лицо было в тени. Но в его взгляде была нежность. Его присутствие было как бальзам на ее беспокойное сердце. Даже гадюка расслабилась, словно зачарованная.

— Не такая живая, как мы с тобой, или как тело принца. Я чувствую пульсацию течений под ее поверхностью. Я слышу шелест душ, кружащихся на мелководье. Там. Ты видишь?

Он указал рукой, темной линией на фоне еще более темной ночи.

Вдали от береговой линии плыли огоньки-светлячки, множество искр энергично вспыхивали, появляясь и исчезая, их было гораздо больше, чем в блеклом изнеможении Плоской Пелены. Мягкий, похожий на звон колокола звук разнесся в воздухе. Он закрыл глаза и опустил подбородок, как будто этот звук причинял ему боль.

— С тобой все в порядке?