— Нет, — резко сказал он, а затем снова хрипло: — Нет.

— Это то, что ты слышал от Шпилей? Эту Пелену?

— Да. — Мужчина, испытывающий боль, говорит так резко, если не в силах говорить громче. — Я верю, что это то, что призвало меня.

Она не знала, что сказать, потому что осознавать это было слишком больно. Он достиг конечной точки своего путешествия.

Он сказал, интимным шепотом:

— Ты сказала, что точно знаешь, в какой момент это произошло.

— Что произошло? — спросила она, но потом вспомнила, что собиралась сказать ему, когда подъехала Ксилси и бесцеремонно прервала их. Очень характерно для Ксилси. — Ой.

— Тебе не обязательно говорить мне, если ты этого не хочешь, — сказал он слишком быстро, но она услышала другое. Он хотел знать. Или ему нужен был предлог, чтобы поддержать ее разговор. Или ему нужна была причина, чтобы постоять здесь еще немного.

Она оглянулась на башню.

— Они могут увидеть наши фигуры из окон. Давай спустимся.

Вместе они спустились по внешнему склону насыпи и остановились на камнях на расстоянии вытянутой руки от туманной Пелены. В дымке то появлялась, то исчезала рябь, как будто невидимое существо подкрадывалось близко к берегу.

— Здесь мы с Ао перешли Пелену. Мы пришли с севера. Мы были всего лишь детьми.

— Если дети могут переходить, то почему все говорят, что к северу отсюда нет земли?

— Потому что дорога разбита. И здесь, и по ту сторону Пелены она выглядит как дамба, которая заканчивается, словно это пирс. Люди, живущие в безымянной стране, верят, что они живут на острове, к северу от которого простирается океан, а к югу — ядовитое море тумана. Но в обоих случаях разлом на самом деле представляет собой массивный разрушенный мост, перекинутый через широкие и в основном высохшие русла. Один из них, вероятно, является рекой, а другой, я думаю, когда-то мог быть проливом. Камни настолько разбросаны, что легко не заметить, что когда-то это был очень длинный мост. Это выдающееся инженерное достижение. Я не могу себе представить, что могло так сильно повредить такое прочное каменное сооружение.

— Когда-то были колдуны, которые изобретали заклинания специально для того, чтобы разрушить то, что построили другие люди. Или… — На его лице сверкнула озорная улыбка. — Такая сила была у драконов.

Она улыбнулась, покачав головой.

— В мире не осталось ни одного дракона.

— Никого, кроме меня, — поддразнил он.

— Крылья, сияние и все такое, — пробормотала она.

Он поднял руку, как бы останавливая этот разговор.

— И все же, ты совершенно права. Не осталось драконов, чьи крылья проносились бы по небу, чьи когти превращали бы поток в две стены воды, чья красота очаровывала бы их добычу, чтобы они могли проглотить ее. Последние из них были лишены тела, чтобы спасти мир и охранять его. Видишь ли, Эл, худшими из королей-колдунов древности были жадные, запасливые драконы. Они пожирали жизни не только людей, айвуров и сволтеров, бродячих животных и даже растений, но и себе подобных. Те из их сородичей, кто ничего не сделал, чтобы остановить их, были опозорены во время последнего акта, так что эти нечестивцы, возможно, никогда больше не восстанут.

Она уставилась на него, в равной степени ошеломленная и встревоженная.

Он прижал руку к сердцу.

— Но это случилось давным-давно в прошлом. Прошу прощения. Ты объясняла, почему две девочки попытались пересечь Пелену, когда никто другой никогда не пытался.

— Я не знаю, пытался ли кто-нибудь еще. Я просто знаю, что мы попытались это сделать, потому что нам нечего было терять, кроме наших жизней, а наши жизни уже были потеряны. Но это долгая история.

— Осталось так мало времени, — пробормотал он, прижимая руку к лицу, словно удивляясь, что он все еще здесь.

— Что ты собираешься сделать?

— Я собираюсь услышать твою историю, чтобы сохранить в памяти твой голос.

Призрак поймал ее руку в свою и переплел свои пальцы с ее. От этого жеста у Элен перехватило дыхание. Его кожа была теплой, а ее — холодной. Его хватка была крепкой, и она тоже вцепилась в него, желая, чтобы он никогда не отпускал ее. Но он уходил, и она всегда знала, что он не мог оставаться в теле, которое он всего лишь позаимствовал, да и то под ложным предлогом.

Ей потребовалось несколько вдохов, чтобы восстановить дыхание. Он ждал.

Наконец, она сказала: