Это заявление само по себе было странным, потому что принцу никогда не нужно объяснять свои мотивы. Объясняя, ты выглядишь слабым.

Осмелев, Симо сказал:

— Она всего лишь провинциальный курьер, а не имперский, и, тем более, не дворцовый. У интенданта Берел есть свои курьеры, которые лучше знают это интендантство…

— Она наш курьер, мы ее знаем, и, кроме того, — он воинственно выпятил подбородок, увлекаясь этой темой, — нам понадобится ее помощь, чтобы вернуться тем же путем, каким мы пришли, верно?

— Я зарисовал наш маршрут, чтобы мы могли вернуться по нему, — сказал Симо. — Но, я полагаю, этот маршрут закрыт для нас из-за враждебности архонт…

— Тем более! — Эти слова прозвучали как удар хлыста, оборвавший Симо. — Если агенты моего противника наткнутся на нее, они ее убьют. Что я за имперский щит, если беспечно позволяю тем, кто помогал мне, оказаться на пути ножей? Вы этого хотите, Симо? Вместо того, чтобы защищать людей, которые служат мне, я должен с позором бросить их?

— Это моя вина, Ваше Высочество. — Симо упал на колени и закрыл лицо руками. Остальные стражи последовали его примеру. Элен тоже опустилась на колени, ошеломленная внезапно возникшим ощущением, что сила гнева, его взрывной характер были связаны с чем-то, о чем она боялась думать слишком глубоко.

И все же она не могла не спросить себя. Действительно ли он заботился о ней?

Он оглядел площадь и коленопреклоненных людей, всех их, даже тех, кто родился в Маноре, потому что все они были его слугами, потому что все были слугами дворца, империи, и он был единственным человеком в этом месте, чье тело принадлежало к императорскому роду, жившему при Дворе Цветов.

— Хватит об этом! Разве я не ясно выразил вам свои желания?

Слуги Берел съежились, дрожа. Напряженная тишина затянулась. В воздухе разносились обычные звуки жизни на Привале за стеной Резиденции: стук колес по камню, пронзительный свист, плеск воды, когда ее наливали, шум и суета жителей, заканчивающих свои дневные дела и готовящихся ко сну. Стена, отделявшая остальную часть Привала от Резиденции, была барьером обычаев и привилегий, отделявшим любого, кто не родился во дворце или не состоял на службе во дворце, от императора. У местных жителей не было никаких причин посещать Резиденцию, кроме как в тот день, когда они Заявляли о своей профессии, или если от них требовалось предстать перед юстициарием. В цензе каждого интендантства хранились данные о рождении и смерти каждого человека — скудная запись о его жизни.

Всех, кроме Эл, которая не существовала нигде, и ее никто не мог найти, потому что у нее не было знака рождения. Курьер Элен, возможно, оставила свой след в многочисленных журналах сообщений о своих ежемесячных курьерских маршрутах. Но когда Эл умерла, она, как бабочка, навсегда исчезла из памяти мира. Возможно, она уже это сделала, поскольку Кем не знал Эл, только тетю Элен. Теперь, когда Ао не стало, только призрак знал это имя.

Призрак больше не смотрел на нее. Возможно, он осознал свою ошибку: люди удивятся, почему возвышенный принц решил сохранить помощницу-курьера и придумал столько оправданий для этого, когда нужно было только потребовать, чтобы ему повиновались.

Подняв руку, он произнес более величественным тоном, растягивая слова:

— Интендант, моя ванна!

Интендант проводила его. Стражи ушли в Зал Стражей, Кем бросил последний взгляд на Элен, подняв брови в своем самом удивленном выражении. Она сделала ему знак рукой, означавший Позже, и он быстро ответил Понял. Этот разговор так воодушевил ее, что она подумала, что сможет справиться с чем угодно, пока он не ненавидит ее.

Лувиара задержалась, оглядывая ее с головы до ног.

— Это было интересно. Жаль, что здесь нет Главного Слуги Хемерлина, который мог бы высказать свое мнение, и которое, я уверена, было бы для нас поучительным. Куда вы отправитесь на ночь, помощница-курьер?

Щеки Элен вспыхнули, как будто слова теургистки были намеком.

— Рядом с их Залом Карт должна быть казарма курьеров.

— Конечно. Каждый на своем место, как велит империя. Вы будете здесь на рассвете, когда мы будем готовиться к отъезду на север?

— Вы думаете, меня не будет?

Старуха прижала дневник к груди.

— Я думаю, что мир — удивительное место, полное тайн, в глубины которых мы, возможно, никогда не проникнем, как бы тщательно мы ни исследовали. Желаю вам спокойной ночи, помощница-курьер. Я уверена, что смогу это сделать, впервые за много дней.

52 ЕСЛИ ВЫ ТАК ПРЕДПОЧИТАЕТЕ

Утром интендант Берел настояла на том, чтобы сопровождать принца Гевулина в ее личной карете. Она путешествовала со своей младшей сестрой, которая была одета в великолепный оранжево-золотой шелк, как будто собиралась ко двору. В конце концов, заметила Ксилси Элен, когда Берел и ее сестра садились в карету, всем хорошо известно, что у принца Гевулина был только один законный консорт, мужчина, с таким же оборудованием, как у него, и пока ни у одной из его конкубин не было детей.

— Я этого не знала.