Внутренний двор был очень похож на тот, что был в Трех Шпилях: круглая мостовая из святокамня и бассейн, где тихо журчала струйка чистой воды, прежде чем вытечь в отверстие в земле. У источника не было желоба для сбора воды. Корыто из святодерева в Трех Шпилях было установлено предыдущим курьером. Но поскольку это была не империя, то ни курьер, ни какой-либо другой имперский чиновник не инспектировал и не содержал в порядке этот двор.

Голая земля, окружавшая мостовую, была покрыта многолетним мусором. Двери башни были закрыты. Если когда-то и были строительные леса, соединявшие башни наверху, то никаких следов их разрушения или обломков, разбросанных по треугольному внутреннему двору, не было. Но там была арка, которая, как ни странно, вела прямо в склон холма, словно в туннель. Как необычно.

Призрак терпеливо ждал, пока она осмотрит местность так тщательно, как ей нравилось делать, когда она знакомилась с новым местом. Поскольку она все еще была на стене, она оглянулась через плечо на террасу позади, чтобы проверить, как там остальные. Симо ковырял землю мечом. Джирви нигде не было видно: он нашел себе укромное местечко, чтобы понаблюдать за происходящим. Ксилси и остальные добрались до кипарисов. Кем первым нырнул в рощицу и радостно замахал остальным, заметив очаг, который она отсюда не могла разглядеть. Он так естественно держался среди других. Теперь его будущим были стражи. Эта мысль причинила ей острую боль. Она также почувствовала облегчение, надеясь, что он в надежных руках. До тех пор, пока его не казнят за участие в предательских планах принца.

Принц, стоя посреди подъеденного овцами гороха, пристально смотрел на нее, постукивая хлыстом по ноге. Она была удивлена, что он не последовал за ней на стену, но, с другой стороны, он лучше, чем кто-либо здесь, знал о возможностях призрака. Это была защита, которой она была рада. Дело было не в том, что она боялась принца как личности — скорее она боялась власти, которой он обладал. Он мог убить ее или Кема и никогда не быть привлечен к ответственности за содеянное. Он все еще мог бы сделать это, когда призрак покинет ее, как и должно было быть.

Но не сейчас. Не сегодня. Сегодняшний день принадлежал им.

Она перекинула ноги и бросила рюкзак призраку, затем опустилась, держась за верх, и упала. Он поймал ее прежде, чем она ударилась о землю, смягчив удар, и не отпустил. Вместо этого он прижал ее спиной к своей груди и прижался щекой к ее волосам. Его дыхание было таким же медленным и размеренным, как неизбежное течение лет. Возможно, ей больше никогда не придется двигаться, она будет рада окаменеть, лишь бы разделить с ним ожидание.

Наконец, он вздохнул, опустил ее и отступил назад.

Когда она повернулась, то ожидала, что на нее посмотрит принц, поэтому для нее было неожиданностью встретиться взглядом с передатчицей. И все же, в конце концов, это был призрак, который бодрствовал и осознавал происходящее во плоти, которую он позаимствовал. Именно его присутствие, его эманация, его аура привлекали ее. Она не могла отвести взгляд от сияющего очарования его лица, в котором сочетались озорство и смертоносная сила.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Что? У тебя такой взгляд, что я начинаю сомневаться в самой причине своего существования в этом мире.

— Самое странное, что я могу оценить и даже восхититься физической красотой, но она не привлекает меня ни в одном из них, если только это не твоя красота. Ты можешь это объяснить?

Он прижал палец к ее губам.

— Должен ли я?

Его прикосновение было таким драгоценным, потому что оно могло принадлежать ей так недолго, подобно цветку, который расцветает всего несколько дней, прежде чем его великолепие исчезнет. Он не увянет и не высохнет из-за течения времени, но будет сорван и выброшен безжалостными ветрами в разгаре своей красоты.

— Эл.

Он убрал палец, и, поскольку она не хотела прерывать контакт, она наклонилась вслед за ним, прижавшись к нему всем телом. Передатчица был худощавой и высокой, сильной, но не громоздкой. От ее тела исходил женственный запах, похожий на аромат жасмина, если это был аромат женщины — и в империи говорили, что так оно и есть. Элен прижалась к ней, теплые груди к грудям передатчицы, чьи груди были такими же маленькими, как у нее самой, бедра стройными и плечи широкими. Ничего похожего на щедрое тело ее бывшей любовницы Баймы. Но что Элен знала об айвурах и о том, как они устроены? Ничего существенного. То, что произошло между ними, было подобно молнии, такой яркой, что осветила все небо, и все же ее невозможно было удержать в руках.

Что ж, возможно, это и было возможно, потому что она осмелилась обхватить его руками за спину, притянуть к себе и почувствовать, как он обнимает ее в ответ.

Солнце скрылось за облаками. На них упали капли холодного дождя.

— Один поцелуй, поскольку передатчица любезно дала тебе разрешение на эту единственную милость, — прошептала она.

Он мрачно пробормотал:

— Мы с ней долго договаривались.