На вилле царила тишина в ожидании прихода господ следующей весной. На кухонном дворе слуга ухаживал за очагом и большим котлом. Во дворе две женщины выбивали ковер. Удары их крепких посохов разносились по тихой долине гулким эхом. Никто не поднимал глаз, все были заняты только своей работой. Это была достойная жизнь, и большую часть года их оставляли одних, чтобы поддерживать виллу в рабочем состоянии. И все же любой из этих людей или их детей мог быть уведен по прихоти господ, чтобы никогда не вернуться.

Элен испытала странное чувство растерянности, смутно вспомнив, как они с Ао стояли на террасе возле башен и с благоговением смотрели на долину с высоты птичьего полета, что они так редко делали: обычно две маленькие девочки не отрывали глаз от земли. На нее нахлынула волна горя: она ужасно скучала по Ао. И она всегда будет скучать по своей любимой сестре, каждый день, каждый год, пока ее тоже не станет. Это причиняло сильную боль, но в то же время было по-своему приятно, что любовь будет длиться вечно, что годы, которые они провели вместе, всегда будут частью ее, точно так же, как она и Ао были вплетены в кости и кровь Кема.

— Я не вижу никакого движения среди башен, — сказал принц.

Элен печально улыбнулась, позволяя тоске вернуться в полутемные глубины, где она затаилась в ее сердце.

— Местные жители нечасто приходят сюда, Ваше Высочество. Или не приходили. Так что мы должны быть здесь в безопасности, пока.

Стражи спустились через заросли серебристой березы и без происшествий добрались до террасы. С террасы не было видно ни виллы, ни деревни, хотя Элен предполагала, что их можно увидеть с вершин башен. Им с Ао и в голову не приходило взбираться на башни. Истории о ребенке, погибшем в результате того, что его столкнули с лестницы, было бы достаточно, чтобы остановить их, и в любом случае, двум девочкам никогда не разрешали выходить самостоятельно, как только они добирались до виллы. Их либо запирали в загоне для искупителей, либо выводили для выполнения определенных заданий, таких как прогулка по полю перед плугом или сопровождение королевской кухарки, когда та отправлялась собирать растения в лесу, или на защищенную террасу, вроде этой.

— Что за милое местечко, — заметила Ипис.

Северный край широкой овальной террасы был занят треугольным комплексом Шпилей. В центральной части чина посевная и низкорослые кустарники, вроде сердечника и нежно-голубого, были аккуратно подстрижены, что означало, что здесь недавно паслись овцы. Земля была такой плоской, что Элен была уверена — неизвестные строители давным-давно выровняли ее, чтобы создать прочный фундамент для могучих башен. В детстве она никогда не замечала этого, никогда не задумывалась о том, насколько масштабным должно было быть строительство, и кто мог бы его осуществить. Ее и Ао приводили сюда всего раз в году, потому что старшая портниха для окрашивания в синий хотела самые ранние бутоны звездопада. Она не хотела, чтобы кто-то посторонний прикасался к ее драгоценным растениям, поэтому такие прогулки давали двум девочкам редкую возможность свободно бродить по террасе, пока они оставались в поле зрения.

На юго-восточной стороне террасы, куда попадало больше всего солнца, все еще росли густые заросли звездопада. Там также было старое тисовое дерево, которое Элен хорошо помнила, такое искривленное и низкое, что его прозвали Змеиной Матерью. Там также рос ряд кипарисов.

Симо закончил изучать террасу и повернулся к ней.

— Зачем мы пришли сюда, когда нам было бы проще продолжить путь вдоль хребта?

— Хребет поворачивает на восток, чуть южнее отсюда. Нам все равно пришлось бы спуститься с него.

— Я думаю, есть и другой ответ, — сухо сказал принц, — но, возможно, только передатчица может сказать, каким он может быть.

— Я даже не знала, что здесь есть башни, — жизнерадостно заметил призрак.

— Помощница-курьер знала, — сказал принц, бросив на него обвиняющий взгляд. — Я не забыл, как она предостерегала меня от того, чтобы я заходил в Шпили Привала Орледдер. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало прислушаться. И все же... — Он замолчал.

Никто не проронил ни слова. По правде говоря, было странно слышать, как Гевулин размышляет подобным образом. Возможно, он никогда бы этого не сделал до заклинания перехода и временного пребывания призрака в его теле. И она предположила, что он, конечно, не сделал бы этого в присутствии других, за исключением, может быть, своей благословенной матери и, возможно, лорда Джении и Хемерлина.

Он продолжал задумчивым тоном.

— Но если бы я этого не сделал, то заглотил бы наживку Лувиары, не имея возможности отступить. Что говорит о том, что в стратегическом плане я жив только потому, что вошел в Шпили. Головоломка, не так ли?

— Ваше Высочество, я надеюсь, вы не собираетесь заходить внутрь стены, окружающей башни, после того, как в прошлый раз упали в обморок, — сказал Симо. — К тому же, здесь нет ворот. Я не могу рекомендовать вам пытаться перелезть через обрушившийся участок стены.