— Хотите от нас избавиться? — спросила Элен, выйдя из кареты.

Капитан бросила на нее пронзительный взгляд.

— Напротив. Я бы хотела побольше поговорить о Лишенных. Но, как я понимаю, у нас не будет для этого ни свободного времени, ни уединения. А вот и ваш товарищ.

Когда Ипис и Кем появились со своими рюкзаками, одинокая фигура в дверях откинула капюшон и оказалась Ксилси. Она поспешила к ним.

— О, слава Высоким Небесам. Я уже начала беспокоиться, но вот вы все здесь и в безопасности. Даже ты! — Она хлопнула Элен по плечу, затем принюхалась. — Ты описалась?

Элен улыбнулась, испытав такое облегчение при виде Ксилси, что чуть не рассмеялась.

— Они связали меня и бросили в кузов повозки. Я делала, что могла со связанными руками.

— Как грубо! Мы с этим разберемся. Во-первых, принц этого не потерпит. Во-вторых, он и эта леди, или как там они здесь называют принцесс, похоже, уже не разлей вода. Я думаю, что в основном ее прельщает его привлекательная внешность, учитывая печальное состояние этих северян с их изъеденной червями кожей. — Она окинула передатчицу неожиданно долгим взглядом. Капитан встретила ее взгляд с холодной сдержанностью, поэтому Ксилси коротко кивнула в знак признательности и повернулась к остальным. — Кем, почему все на тебя уставились?

— Неужели? — Он в замешательстве огляделся. Казалось, все, кто был в поле его зрения, вдруг смущенно поглядели в землю.

Передатчица пошевелилась, словно собираясь ответить на вопрос Ксилси, но айвурка только собрала свои вещи. Не сказав больше ни слова и даже вежливо не попрощавшись, она направилась к зданию. Солдаты и слуги в равной степени старались убраться с ее пути.

Дом Высокого Зала был главным зданием зимнего дворца правительницы юга; некогда он был резиденцией Леди Куницы, а ныне ее дочери, Леди Медведицы. Массивное каменное здание имело два этажа, с четырехэтажной башней, пристроенной на противоположном конце. Юным Эл и Ао зимний дворец и, в частности, его главный зал казались самым монументальным и грандиозным сооружением, когда-либо возведенным в этом скромном мире. Если посмотреть на это сейчас, здание выглядело значительно менее впечатляющим, чем резиденция интенданта в Привале Орледдер, которая обладала всеми архитектурными изысками и воздушным изяществом любой официальной имперской резиденции в империи, без чего те, кто жил внутри, были бы известны как выходцы из действительно низкого сословия.

В зале было четыре входа: крытый портик для господ, соединявшийся с проходами, а также боковой вход для слуг и припасов и черный вход, через который солдаты и чиновники могли входить и выходить по своим делам, но ни один из них отсюда не был виден. Только искупители могли использовать четвертый вход, люк в стене рядом с одной из дымовых труб, который легко было не заметить, если не знать, где искать. Он вел в лабиринт узких проходов и лазеек, лишь немногие из которых были достаточно велики для взрослого мужчины любого телосложения. Элен никогда не бывала ни в одной из комнат зимнего дворца. Она видела их только сквозь решетки.

Передатчица исчезла за углом здания, очевидно, направляясь к входу для чиновников.

Элен с величайшим интересом смотрела по сторонам, пока Ксилси вела ее, Ипис и Кема к большим дверям, которые предназначались только для хозяев. Она никогда не входила в эти двери.

Капитан, возглавлявший охрану, прочистил горло, собираясь рявкнуть приказ остановиться. Надменный взгляд Ксилси заставил его замолчать.

Вчетвером они поднялись по двум ступеням к переднему портику и вошли в вестибюль. Высокий зал был тускло освещен жирным светом сальных фонарей, совсем не похожим на тот чистый масляный свет, который освещал имперские помещения. Слуги с золотыми медведями, принадлежавшие личной свите леди, поспешили к ним, выражая потрясение при виде таких людей там, где их не должно было быть. Кастелянша с чопорным видом решительно указала на дверь, ведущую в нижний коридор.

Ксилси прошла мимо нее и начала подниматься по широкой лестнице, предназначенной только для ног господ. Когда женщина потянулась, чтобы остановить ее, и крепко схватила за руку, Ксилси в ответ сжала запястье кастелянши и вывернула его. Кастелянша с криком боли отпустила ее.

Страж была великолепна в своем гневе.

— Ты воздержишься от прикосновения к такой, как я, Ксилси Бакассар, дитя Дома Бакас, внучка той, кто была самой благоухающей и блистательной красавицей Двора Цветов, и ее имя не должно произноситься недостойными. Я ясно выражаюсь?

Женщина отпрянула, дрожа всем телом, и отступила назад. Возможно, она не поняла слов, но поняла тон. Затем ее взгляд остановился на лице Элен, и она внимательно посмотрела на нее, озадаченная и любопытная. Она спросила, на северном наречии:

— Я вас знаю?

Элен притворилась, что не поняла.

Ксилси быстро сказала: