Морской Волк. Кем еще мог быть этот незнакомец?

В его проницательных глазах появилось внезапное недоверие, как будто они увидели что-то плохое. Лезвие ножа прижалось к ее груди, пригвоздив ее к земле. Рукоять ножа отвела косу от изгиба ее шеи. Увидев волнистый шрам, который изгибался у нее за ухом, Морской Волк отпрянул с шипением, сопровождаемым жестом, похожим на защиту от зла.

Свет над головой резко погас, как будто это было не пламя, а что-то более странное, эссенция света, управляемая тем, кто обладал силой вызывать духа огня.

Люди, которых она не могла разглядеть из-за внезапно наступившей темноты, потащили ее вверх, грубо оттащили от края дороги и заломили ей руки за спину. У них были лошади. Звон, который она слышала, был звяканьем сбруи.

— Где остальные? — спросила она. — Могу я хотя бы сесть нормально?

Ответом ей был удар по голове.

Вокруг нее закружился гул разговоров, опять же на незнакомом языке, когда ее перевернули, связали запястья и лодыжки, а затем подняли и перекинули через седло. Она едва могла разглядеть нападавших из-за того, что лежала на животе в неудобном положении. Из этого перевернутого положения она не видела ботинок на земле. Казалось, все вокруг оседлали лошадей. Откуда здесь могли взяться лошади?

Группа тронулась с места. Седло давило ей на живот, а головокружение усиливалось из-за того, что голова моталась из стороны в сторону, и она едва удерживалась в сознании, пока всадники мчались на север по дамбе. На север, к безымянной земле.

11. ПОДНЯТЬСЯ ЕЙ НАВСТРЕЧУ

После мучительной скачки, которая тащила ее все дальше и дальше, они, наконец, остановились. Элен была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться, когда они сняли ее с лошади и положили на дно повозки. Повозка! Ее появление здесь было нелогичным, но Элен была слишком ошеломлена, чтобы понять, что это могло означать.

Вместо этого она погрузилась в полусонное состояние, а затем в крепкий сон.

Через какое-то время она проснулась. Повозка все еще двигалась. Она понятия не имела, останавливалась ли она вообще и как долго она спала. Связанные за спиной руки покалывало. Плечи болели. По крайней мере, ее ноги не онемели, только были неплотно связаны, чтобы она не могла убежать. Но куда бы она побежала? В Пелену? Айвуры могли бы последовать за ней. На данный момент у нее была надежда выяснить, что случилось с Кемом и остальными.

Она лежала на пустых мешках, от которых пахло ячменем и овсом. Повозка катилась с приличной скоростью, сопровождаемая глухими ударами, похожими на барабанные, и громким голосом, произносящим нараспев слова, которые поднимались и опускались вслед их ритму. Как Морским Волкам удалось втащить повозку с лошадьми на дамбу? Почему поездка прошла так гладко? Звук был совсем не таким, какой должны издавать железные колеса на неровном камне.

Она перевернулась на бок и с трудом села. Из-за облачной ночи было трудно что-либо разглядеть, но она догадалась, что близится рассвет.

Фонарь раскачивался на столбе, вделанном в сиденье кучера. Чуть впереди бегун нес фонарь, чтобы освещать дорогу. Он был виден поверх голов людей, пристегнутых к упряжи.

Люди! Повозку тянули не лошади, не быки и не муфлоны, а двенадцать человек в упряжи. Они двигались вперед трусцой в унисон. Неужели это были рабы-люди? Слава Высоким Небесам, что они с Ао не свернули на север!

На сиденье кучера бок о бок сидели два человека. Пассажирка молчала, в то время как кучер пел. Сильным голосом кучер повторял мелодичные слова, словно припев, и оставлял пустое пространство, в которое люди, пристегнутые к упряжи, могли выкрикивать ответ веселыми голосами, хотя и немного запыхавшимися.

Общее пение и смех, исходившие от людей в упряжи, были даже не самым шокирующим зрелищем. Повозка двигалась по настилу, сделанному из досок. Казалось, что вся дорога была покрыта досками, половина которых была отведена для путешественников, другая половина — для колонны повозок, стоявших вдоль маршрута. По-видимому, это был лагерь, растянувшийся вдоль одной стороны дамбы. Брезентовые навесы защищали повозки от дождя и снега. Через определенные промежутки вдоль рядов были привязаны лошади. Доски отделяли повозки, лошадей и людей от прямого контакта с дорогой.