Чем ближе она подходила к Бдению, тем напряженнее прислушивалась. Сбежал ли принц на скалу черепашья-спина? Сбежали ли с ним остальные, включая Кема? Не отвлекайся. В этот момент имели значение только ее шаги. Они были едва слышны на каменистой земле. Ветер скоро унесет следы ее прохода. Призрак ушел. Ао ушла. Но те, о ком она заботилась, все еще были живы. Даже когда она шла рядом с жуткой и смертоносной Пеленой, мир все равно был прекрасен. Звезды ярко сияли над головой, полумесяц взошел в безмятежной красоте.

В памяти всплыла песня, о которой она не вспоминала много лет. Эту песню пели дети-искупители, когда шли впереди или позади господ, как будто мелодия могла стать защитным талисманом.

Призрак старый, призрак грозный, уходи от нас,

Призрак старый, призрак грозный, день давно угас,

На тебе была корона,

И сияла так задорно.

Много душ ты сжег сегодня,

Уходи от нас.

Теперь она задумалась над песней. Что там призрак говорил о Плоской Пелене?

На вкус как пепел.

Старейшина Марсилион был прав насчет Шпилей и призраков, верно? Эта история о друге его деда, который вернулся с ночевки в Шпилях с тем же лицом, но с чужими глазами? Иногда деревенские истории и детские песни скрывали правду, которая была по большей части забыта. С течением лет и поколений многое стерлось. Несмотря на то, что она была так близка к безымянной стране своего детства, она помнила ее урывками и наплывами. Ао помнила больше. Слишком много больше.

Впереди, вдоль палисада, окружавшего внешнюю территорию Бдения, мерцали и перемещались огни. Она шла вперед, не опасаясь, что ее увидят. Они не будут смотреть на край Пелены. Никто не станет подходить к береговой линии так близко ночью, когда, скорее всего, поднимутся Споры. Гадюка то появлялась, то исчезала из виду. Дважды Элен видела, как она вцепилась клыками в одуванчик, ползущий из тумана в ее сторону.

Тем не менее, когда она оказалась достаточно близко к Бдению, чтобы услышать человеческие голоса, перекликающиеся друг с другом — они обыскивали территорию, — она собралась с духом и приняла решение, о котором знала заранее. С того последнего дня, когда они с Ао сбежали, она ни разу не прикасалась к Пелене, не говоря уже о том, чтобы целенаправленно заходить на ее мелководье. Возможно, это была простая случайность и ниспосланная Небесами удача, что она выжила в тот раз и не была съедена Спорами. Может быть, на этот раз у нее вырастут две головы, когда ее тело будет мучительно съедено изнутри, а голос превратится в свист агонии.

Миру не было дела до ее страхов, ее любви, ее надежд. Она была всего лишь еще одним ростком, который можно было вырвать из земли, чтобы он завял или продолжал расти еще несколько дней. Она должна была выяснить, где Кем и что случилось с остальными.

Она прижала ладонь к земле. Гадюка снова заползла в нее, пронзив ее плоть подобно молнии. Колебаться не было смысла. Чему быть, того не миновать. Гадюка билась в ее сердце, как и прежде. Это постоянство придало ей смелости. Она пошла вброд.

По мере того, как она продвигалась вперед, туман не становился глубже. Поверхность Пелены оставалась более или менее ровной, так что там, где дно опускалось, опускалась и Элен, а там, где дно поднималось, поднималась и она; туман доходил ей до бедер, а затем опускался до икр. Она почувствовала давление тумана, не такое тяжелое, как вода, но и не такое легкое, как воздух. В его запахе чувствовался едва заметный привкус пепла.

Проведя рукой по воде, она сказала:

— Сара'ала, если ты здесь, знай, я все еще думаю о тебе. Что я всегда буду помнить тебя. Будь здоров, сердце мое.

Ответа не последовало, только ледяной туман обвился вокруг ее лодыжек, пытаясь найти опору в ее теле. Когда ему это не удалось, он обтек ее, словно она была камнем в его потоке, который раздражал его: Тебе здесь не место. Но это был всего лишь шепот. Он не мог ее тронуть.

Она добралась до внешнего края Бдения, отмеченного на стороне Пелены насыпью из святокамня. Крадучись, по камням, она добралась до дамбы, где дорога уходила в Пелену. Сквозь ночную тьму Элен могла видеть «пирс» дамбы, освещенный фонарями; там, где заканчивалась дорога, ее огрызок был огорожен перилами из святодерева.

Двое ополченцев с фонарями в руках расхаживали по дамбе. Она держалась в тени, низко пригнувшись. Со стороны башни приближались три человека. С этого ракурса она мало что могла разглядеть в полумраке, только то, что один из них был одет в офицерскую форму и шел с военной выправкой. Второй был высоким, плотным и мощно сложенным. Третий, пониже ростом и худощавый, стоял, завернувшись в длинный плащ с низко надвинутым капюшоном, скрывавшим лицо.

— Вы что-нибудь нашли? — Резкий, неприветливый голос поразил ее в самое сердце. Лорд Дуэнн!

Как он мог здесь оказаться? На то, чтобы заново установить веревочный мост через Разрез Точильщика, должно было уйти несколько дней. Если бы существовал еще один тайный переход, она бы слышала о нем, учитывая сеть знакомых, которых она приобрела за эти годы. Тем временем имперская дорога на север все еще была перекрыта. Или нет?