Во второй раз — за всех тех, включая Ао, кто погиб во время схода лавины.

В тихой комнате Элен ничего не оставалось делать, кроме как слушать и ждать. Голос главного слуги часто звучал надтреснуто, возможно, потому, что он подавлял свое горе, но его тон оставался искренним. Она подбрасывала в жаровню свежего топлива, когда это было необходимо, и заправляла лампу, когда в ней заканчивалось масло. Никто не заглядывал к ним. Никогда не было благоразумным уделять слишком много внимания, когда принц так стремительно пал с вершины власти. Манору Северный Пелис придется двигаться дальше, чтобы выжить, искать новые связи и влияние во дворце. Женится ли Астайлин на Ворвуа? Немного поразмыслив, Элен поняла, что ей, честно говоря, все равно.

Что касается ее самой, она могла быть спокойна, зная, что Кем находится в таком надежном месте, на какое только можно было надеяться, независимо от того, к чему приведет его служба стражем. Кроме того, она освободилась от принца и могла вернуться в Привал Орледдер. Но, кроме приветливых часовых на Привале и двери своего коттеджа, она никак не могла представить себе будущую жизнь. Она плыла, не привязанная к берегу.

Осенние ночи на севере были длиннее. Поскольку в комнате не было окон, она поняла, что наступило утро, только когда дверь открылась и вошел Фулмо, неся поднос с едой и напитками. Гагаст поставил поднос на приставной столик и, как обычно, попробовал по ложке каждого блюда. Закончив, он жестом показал, что есть можно.

Хемерлин довел очередной стих до логической точки, чтобы можно было сделать паузу. Он выпил, и это было все, но сказал Элен с чопорным отвращением:

— Помощница-курьер, вы можете съесть немного этого блюда, чтобы не ослабеть, когда будете нужны принцу.

— Благодарю вас, Главный Слуга.

Еда была простой, но с хорошим вкусом: теплая каша, теплый хлеб, теплое молоко со специями и холодный кусочек курицы, который, как она подозревала, остался от свадебного пира, которому так и не суждено было состояться.

Внезапно принц вздрогнул и заморгал, словно выходя из оцепенения.

— Помощница-курьер.

Губы Хемерлина скривились в усмешке, когда он услышал, что к ней обращается его любимый принц, человек, которому он служил. Он поспешил к принцу.

— Ваше Высочество, чего вы желаете?

— Где... помощница-курьер?

— Я здесь, и Фулмо здесь, — сказала Элен, а затем поспешно добавила, — вместе с главным слугой Хемерлином, Ваше Высочество.

— Это не было ложью… то, что он утверждал. Он был драконом.

Хемерлин пригладил взъерошенные волосы принца, как будто, приведя его в порядок, он мог вернуть ему жизнь.

— Нет, Ваше Высочество, не бойтесь. У вас бред.

— Он был? — настойчиво спросил принц.

— Да, Ваше Высочество. Он был. И он остался, поскольку он все еще существует.

Голос Гевулина звучал все грубее, и его было все труднее расслышать, настолько слабым он становился.

— Огненные саламандры отращивают свои конечности. Так говорят... — Он замолчал.

— Так же говорят о драконах — они, как известно, отращивают свои конечности, из-за чего их трудно убить. — Густая, тягучая масса обездвижила ее, она едва могла думать или дышать.

— Справочник Лувиары.

— О чем он говорит? — спросил Хемерлин. — Какое отношение теургистка Лувиара имеет к драконам?

— Тише! — оборвала его Элен. — Ваше Высочество, что вы говорите?

— Исцелит меня.

— Он не может исцелить вас. Он не исцелил Джирви. Он наложил на него успокаивающее заклинание, которое позволило ему двигаться без боли, пока его тело не исцелилось само по себе.

— Исцелит это тело. Вы не были на краю Разреза Точильщика, когда он сражался там. Вы видели только тень снизу. Он был один, а их было много. Я видел все... и чувствовал все. Он был ранен. Три раза. Три пореза. От этих ран остались лишь едва заметные шрамы.

Еще хуже было испытывать жестокий проблеск надежды, зная при этом, что то, к чему она стремилась, было невозможно.

— Даже если бы это было правдой, что драконы могут регенерировать себя, как существа, отмеченные огнем, до Дальней Пограничной Пелены еще несколько дней пути. Вы не переживете этого путешествия. — Она сомневалась, что он доживет до заката. — Лишенный может вселиться только в живое тело. Даже в карете мы не сможем туда добраться...

Она замолчала.

Нет. Это не так. До Пелены не дни пути. Она упомянула призраку залив. Она сказала ему, что пойдет к заливу, когда они доберутся до Манора Северный Пелис, хотя понятия не имела, услышал ли Сара'ала или понял ее, находясь в тени, которая была всем, что от него осталось.

— О чем вы думаете, помощница-курьер? — Гевулин обвел взглядом воздух над головой, словно не мог понять, почему ничего не видит.

— Если мы отвезем вас к заливу Пелены, который находится неподалеку отсюда, я могла бы позвать его. Но он может нас не услышать. Он может и не прийти. А если он все-таки придет, что тогда?