— Уходите, сейчас же. Поторопитесь. Вы будете жить, все вы.

Он был принцем Третьего Сословия и всевидящим оком. Им пришлось подчиниться.

Джирви пожал руку Элен. Ксилси обняла ее. Ипис все еще задыхалась снаружи, не в силах войти, но Кем вошел и тоже обнял ее.

— Будь здоров, мой любимый мальчик, — тихо сказала она. — Напиши мне, как только сможешь, чтобы я знала, где тебя найти.

— Ты будешь в безопасности?

— Я выживаю, Кем. Уверена, ты уже понял это. У тебя есть свой собственный путь. Тебе пора идти своим путем, без меня. Я пришлю весточку, обещаю.

Он вытер глаза, но кивнул в знак согласия, потому что был храбрым парнем и потому что хотел уйти.

Ксилси взяла кольцо с печаткой. Они поклонились принцу, как придворные во дворце, и Кем достойно повторил их поклон. Если бы не зловоние и умирающий мужчина, это могло бы сойти за обычное официальное прощание, когда люди думают, что смогут увидеть друг друга снова, если Высокие Небеса ниспошлют им такое счастливое событие. Элен не плакала, когда Кем уходил последним, бросив на нее прощальный взгляд. Он нашел надежных товарищей и работу, которой хотел заниматься. И у него были хорошие ботинки. Она не могла бы желать ничего лучшего.

Дверь за ними со щелчком закрылась. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и повернулась к принцу.

— Ваше высочество, чего бы вы хотели?

Ей пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать его шепот.

— Мы ждем Фулмо.

На этот раз она была полностью послушна, не задавая вопросов. Она стояла в тихой комнате так, как подобает придворному. Жаровня потрескивала, угли в ней раскалялись докрасна. Лампа, стоявшая на приставном столике, шипела. Глаза принца оставались открытыми, но он ничего не видел. Он прерывисто дышал. Другой на его месте умер бы от боли, но он был полон решимости ждать по причине, которую она не могла понять. И все же, если чья-то решимость и помогла бы им пережить эту долгую ночь, то это была его.

В дверь кто-то поскребся. Защелка со щелчком опустилась. Вернулась ли лорд Джения с маковым соком и губителем сердец?

Дверь открылась. Хемерлин остановился на пороге, увидев принца. Его лицо исказилось от ужасной боли. Его губы приоткрылись, и — на мгновение, на целую вечность — Элен ожидала, что он закричит от горя. Но он не издал ни звука. Он закрыл рот и проглотил все это. С огромным усилием он разгладил свою обычную хмурую гримасу и вошел в комнату, неся поднос с пузырьками, миской, кувшином, чашкой и сложенным бельем.

— Я думала, вы ушли со стражами, — сказала она.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Можете обращаться ко мне как к Главному Слуге.

Элен обрадовалась приходу старого надменного Хемерлина. Это придало ей что-то знакомое, за что можно было держаться.

Он ворвался в комнату, словно в какой-нибудь дворцовый зал, и, говоря тихим голосом, разложил принесенные с собой предметы на приставном столике.

— Ваше Высочество, у меня есть маковый сок и губитель сердец. Мак притупит боль. Губитель сердец остановит ваше сердце, если вы попросите о такой милости.

— Нет, — прошептал принц. — Ждем Фулмо.

Хемерлин застыл как вкопанный, его дыхание участилось, когда он справился с очередным приступом боли. Наконец, он вздохнул. После этого он намочил тряпку в воде и принялся осторожно протирать принцу лицо, руки, ноги, все время тихим, ровным голосом жалуясь на то, что Возвышенное Высочество оставлено томиться в низших покоях, и что его следовало бы перевести в имперское крыло в Маноре, как и подобало бы его достоинству.

Губы принца слегка изогнулись в улыбке.

— Всегда защищаете мое достоинство. Никаких переносов. Ждем Фулмо.

Хемерлин бросил на Элен полный ненависти взгляд, как будто это она была виновата в этой необъяснимой просьбе, и так оно и было. Дуэнн пытался убить ее, а не Гевулина.

— Я умираю, — сказал принц. — Спойте надлежащую песнь ухода… так, как вы меня учили. Не сокращенную версию. Я ненавижу ее. Люди должны быть более... дисциплинированными и учить ее полностью.

Подбородок старика задрожал.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

Он принес свежую влажную салфетку и приложил ее прохладную влагу к сухим губам принца. Нежным голосом он начал декламировать «Медленный Спуск Последнего Водяного Каскада».

Элен часто слышала короткую версию, урезанную до шести часов. У большинства людей не было времени выучить наизусть все великие поэмы и торжественные молитвы. Или у них не было дисциплины Гевулина. Она слышала полную версию всего дважды. В первый раз, когда интендант опустился на колени у рва, за которым лежал Полынный Ров, деревня, где умерла его старшая дочь, изъеденная Спорами и потому недоступная. Через три дня Споры поглотили все, что жило во рву, и, не имея возможности пожирать дальнейшую жизнь, распались на тонкие нити и крошечные шляпки грибов, которые могли быть вырваны с корнем, сожжены и уничтожены стражами, геодезистами и помощниками-курьерами.