Элен понятия не имела, насколько гагаст мог быть слабее из-за своего маленького роста, но Фулмо подхватил принца на руки и поднял его так нежно и легко, как если бы он нес спящего ребенка. Конечности принца так безвольно болтались, что она схватила его за запястье и пощупала пульс. Он уже был мертв?

Слабый пульс коснулся ее кожи. Он потерял сознание. Она не знала, сколько еще ему потребуется времени, чтобы умереть.

— Следуй за мной и ни на кого не смотри, — сказала она Фулмо. — Просто продолжай идти.

Она надела на голову свою вязаную шапочку цвета чертополоха и натянула ее до бровей и затылка, пряча свои волосы. Закинула рюкзак за спину. Ее пальто было обычным зимним, без эмблемы Орледдера. На ее рюкзаке также не было императорских знаков отличия. Помощники-курьеры должны были сами покупать себе зимнее пальто и дорожный рюкзак; ни то, ни другое, как и ботинки, не входило в выданное им снаряжение.

Они с Фулмо шли по коридору мимо палат, забитых ранеными. Однажды кто-то окликнул их, но Элен продолжала идти, и поэтому Фулмо продолжал идти. Они вышли через ворота пристройки, пересекли внутренний двор храма и через дополнительные ворота оказались в садах за усадьбой. Миновать внешние стены и вернуться по тропинке, по которой их группа прошла прошлой ночью, вверх по холму к сторожевой башне было достаточно просто.

Если принц умрет, оставит ли Фулмо тело там, где оно лежит, на тропинке, и уйдет? Так ли это было на самом деле? Если принц умрет до того, как они доберутся до Пелены, все равно все будет напрасно. Лучше не думать об этом. Лучше всего идти как искупительница, шаг за шагом, сосредоточившись на том, что ее окружает, а не на прошлом, которое она не в силах изменить, или на будущем, которое может и не наступить.

Сторожевая башня была пуста, тела исчезли. Остались только пустые участки земли, на которых кислота выжгла растительность, и ни одного охранника поблизости. Вероятно, они преследовали врага. Она была рада этому, потому что никто не видел, как они уходили. Хемерлин наверняка знает все хитроумные уловки, чтобы прикрыть их в Маноре. Она нашла след, на который Торгес указал ей много дней назад, в то, как теперь казалось, более простое время. Час на то, чтобы спуститься, обогнуть и перевалить через следующий гребень, сказал он ей. Час, который принц должен продержаться, если сможет.

Каждый шаг был вечностью надежды и страха. Элен ступила на ухоженную тропу и шла, шла и шла. Фулмо не отставал от нее ни на шаг. Она не остановилась, чтобы проверить, жив ли принц. Это было бессмысленное занятие. Либо он продержится, либо умрет.

Наконец, они спустились в овраг. Здесь тропинка была вымощена святокамнем, растительность вырублена, деревья срублены и заменены саженцами святодерева, которые росли в боевом порядке, как солдаты, выставленные на караул. За саженцами, рядом с которыми протекал полузамерзший ручей, лежал густой залив Пелены. Он оказался более насыщенным, чем она ожидала, и представлял собой не истрепанную нить, как поток Пелены, текший по Разрезу Точильщика, а плотную, вязкую массу около десяти шагов в поперечнике. Скорее, он напомнил ей сарпу, массивную и угрожающую, которая направляла свой смертоносный нос на юг, к месту назначения, которое она не могла знать. Геодезисты могли бы отследить его.

По обе стороны от Пелены тянулась линия из святокамня, огораживая ее, — работа многих рук на протяжении многих месяцев. Элен остановилась на краю. Из Пелены доносилось мощное жужжание, словно от роящихся пчел, если бы пчелы могли быть призраками. Гадюка беспокойно зашевелилась в ответ. Элен сняла перчатку и опустила обнаженную руку на землю. Гадюка прожгла себе путь через кожу, щелкнув языком. Она нетерпеливо скользнула под Пелену, гораздо охотнее, чем напала на Дуэнна по ее приказу.

Затем Элен стянула с Гевулина саван и бросила его на землю. Лицо принца казалось обескровленным, но, что удивительно, он все еще дышал. Время еще было.

Она опустила одну ногу в Завесу и опустилась на колени, чтобы прижать к ней руку, но и ступня, и кисть были скрыты плотным белым туманом. Ледяной холод покусывал ее, как мелкие рыбешки.

— Сара'ала, ты слышишь меня? — сказала она. — Я здесь. Приди ко мне, молю тебя.

В тихом воздухе безоблачного дня ее голос звучал жалобно. Солнечный свет казался бледным, словно от отчаяния. Этого было недостаточно. Ей нужен был другой способ привлечь внимание призрака.

— Фулмо, отнеси Его Высочество в Пелену и осторожно опусти его вниз.

Гагаст зашел в Пелену по пояс, встал на колени и опустил принца на землю. Тело исчезло в тумане. Даже с расстояния в пять шагов Элен не могла разглядеть никаких признаков Гевулина.

На этом месте Фулмо остановился. Пелена заставила его защитить себя, создав внешнюю оболочку? Он заморожен? Заперт? Но нет, он сделал знак, значения которого она не знала и не могла угадать. Благословение? Проклятие? Прощание?