Оказавшись снаружи, сарпа расправила свои могучие крылья и забила ими по воздуху, как будто хотела убить ветер. Она поднялась вверх, опустилась вниз, вверх, вниз, пока, наконец, не взлетела над зданиями. С грохотом, похожим на хлопанье кузнечных мехов, она описала длинную дугу и полетела на запад, параллельно Пелене.

К этому времени Джирви спрыгнул с платформы под бойницей, протиснулся мимо потрясенной и уставившейся на него Элен, комично высоко перепрыгнул через неподвижную гадюку и, подбежав, уперся коленом в грудь обмякшего всадника, который так и не сумел извлечь стрелу.

Он весело крикнул через плечо:

— Уже мертв! Ваше Высочество, могу я забрать эти доспехи?

Гадюка вернулась к Элен и снова впилась в ее плоть.

Принц и Ксилси пробежали мимо, а за ними, восклицая, последовали Кем и Ипис. Элен перевела дыхание, протирая глаза. На дрожащих ногах она последовала за ними к Джирви.

Принц опустился на колени рядом с мертвецом. Защитные очки были сорваны с лица всадника. У него была обветренная кожа человека средних лет, который большую часть своей жизни провел на свежем воздухе, на ветру и солнце. Кожа вокруг его глаз, где ее защищали защитные очки, была более бледной и гладкой, чем на щеках и лбу.

С помощью кончика стрелы Гевулин выудил из-под кожаных доспехов мужчины две цепочки-ожерелья. На одной из них болтался вырезанный из кости свисток. На другой цепочке был изображен стилизованный цветок олеандра с пятью лепестками. Цветок, на который так приятно смотреть, но который ядовит во всех своих частях.

— Это знак Его Восхитительного Высочества. Действительно, похоже, что это тщательно спланированное нападение на меня не имеет никакого отношения к Астайлин.

— Как ни больно мне это говорить, — заметила Ксилси, — но это никогда не было ее стилем.

Принц бросил на нее обвиняющий взгляд и поднялся, но вместо того, чтобы ответить ей, обратился к Джирви.

— Принеси свисток, но оставь доспехи на всаднике.

Джирви поморщился, как будто это был не тот ответ, которого он ожидал, совсем не тот. Он на мгновение прижал тыльную сторону ладони ко лбу, но не запротестовал и не спросил во второй раз. Внезапно Элен спросила себя, не была ли именно такой его реакция, когда его Манор приказал ему жениться на женщине по их выбору, ради выгодного для них союза: превосходный страж, разведчик и лучник, но не из тех, кто станет пинать лежачего, даже если он это хотел.

— Мы выступаем немедленно. — Принц жестом указал на Ипис и Кема. — Вы двое, займитесь лошадьми. Мы с помощницей-курьером бросим его в Пелену. Пусть удивляются.

Он схватил всадника за плечи, Элен — за лодыжки. Мертвец был коренастым и мускулистым, а непробиваемая броня добавляла ему веса. Они протащили его под башней — дорога приветствовала ее знакомым жжением — и дотащили до конца пирса. С криком «разом!» они выбросили тело наружу. Оно с глухим стуком упало в Пелену, скрывшись из виду за белым туманом. Элен посмотрела в сторону скалы черепашья-спина, но не увидела никаких признаков айвуров. Повернувшись, чтобы вернуться во двор, она остановилась, потому что принц все еще не двинулся с места. Он разглядывал ее так, словно получил в подарок меч, гадая, действительно ли это такое прекрасное оружие, как ему обещали.

— Помощница-курьер, я не из терпеливых. Вы неуважительны и дерзки, вам не хватает изящества и подобающего смирения. Так что мы разберемся с этим сейчас. Вот с кем мы сражаемся. Сомневаюсь, что вы до конца это понимаете или когда-нибудь поймете. Я честолюбив, это правда. Но из меня получится лучший император, чем из моего племянника, который жесток, импульсивен и, что хуже всего, считает себя выше других, хотя не преуспел ни в одном из тех навыков и занятий, к которым мы, принцы, стремимся. Он думает, что его положение единственного ребенка Императрицы Магнолии дает ему благословение Высоких Небес, но он ничего не сделал, чтобы заслужить это, кроме того, что родился.

— То же самое можно сказать и о вас, Ваше Высочество.

Выражение его лица стало жестким и опасным.

— Вы не посмеете оскорбить мою благословенную матушку.

— Я не хотела оскорбить ее, Ваше Высочество. И вас тоже, если уж на то пошло. Капитан Ксилси говорит, что вы заслужили свои почести тяжелым трудом и выносливостью, а не потому, что кто-то вам их вручил.

— Это она так сказала? — Он склонил голову набок, и на его лице появилось странное выражение уязвимости.

— Да. Впрочем, вы родились принцем, а в империи именно это дает тебе право претендовать на трон. — Элен замолчала.

Гевулин стиснул зубы, его рука судорожно сжала рукоять кнута в ножнах.

— Что вы хотите сказать? Моя выдержка иссякает.

— Вот сделка, которую я хочу заключить с вами.

Она думала, что он выхватит хлыст и ударит ее по лицу, но путешествие закалило его. Через мгновение он отпустил рукоять хлыста и поднял руку, показывая, что она может продолжать говорить.