— Нет никакой гарантии, что налетчики смогут убить императрицу.

Он проигнорировал комментарий Лувиары, постукивая хлыстом по столу, с задумчивым выражением лица, больше похожим на то, что он обдумывал, какое блюдо на ужин съесть следующим, а не на измену.

— Тогда я мог бы казнить айвурских налетчиков. Хотя это могло бы вызвать неприязнь леди Элеавоны. Тем не менее, как только я займу трон, мне больше не понадобится ее помощь, не так ли?

— Несомненно, честь заставит вас прийти ей на помощь, Ваше Высочество, — сказала Элен.

Симо и Лувиара ничего не сказали. Либо они были шокированы откровенным заявлением принца о его намерении восстать, либо, что более вероятно, они знали об этом с самого начала. Они путешествовали с ним уже несколько лет, и, по-видимому, оба были с ним, когда он сделал или получил первые предложения от многострадальной Элеавоны, за пределами Проклятого Побережья, на острове, который удачно назывался остров Бурь.

Элен, по меньшей мере, понимала ситуацию леди Элеавоны. Лишенная своих прав, доставшихся ей по рождению, Элеавона сделает все, чтобы вернуть их. Если это означало, что другие люди умрут, так тому и быть. Таков был мир, каким его видели господа.

Гевулин не был исключением. Он рассматривал Элен только как одно из своих «орудий». Дело было даже не в том, что она оказалась в ловушке в любом случае. Это была тяжесть дорог ведьм, если можно так выразиться. Помощники-курьеры путешествовали по дорогам империи как часть ее системы контроля. За пределами империи Эл была всего лишь преступницей, которую следовало сжечь. Внутри империи она нашла способ жить. Иногда она спрашивала себя, не выбрала ли она путь слабости — путь сотрудничества, а не яростный вызов этому преступному миру. И все же, зачем биться о стену, которую ты не можешь разрушить? Ты только переломаешь себе кости и истечешь кровью на голой земле. Выживание само по себе было триумфом. Она хотела жить.

Принц выпрямился. На его губах появилась самодовольная улыбка, которая заставила ее занервничать.

— С этой целью, помощница-курьер, вы отправитесь на север в качестве моего посланника. Вы передадите мой ответ леди Элеавоне. Я буду ждать вашего возвращения в Маноре Северный Пелис. Ворвуа выросла и выглядит разумной женщиной. Она бы хорошо подошла на роль императорского консорта, а также крепко привязала бы ко мне Манор Северный Пелис.

— Не Ксилси? — пробормотала Элен и тут же пожалела об этих словах.

Гевулин издевательски рассмеялся.

— Ого? Вы пытались и потерпели с ней неудачу? — спросила она, слишком сердитая, чтобы не потрогать то, что, как она надеялась, было синяком.

— Помощница-курьер, этого вполне достаточно, — рявкнул Симо.

Элен решила спросить об этом Ксилси, но сейчас промолчала. По загадочным причинам принц, казалось, не обиделся.

Симо продолжил:

— Ваше Высочество, как помощнице-курьеру добраться до острова Бурь? Потребуются месяцы пути, чтобы добраться до одного из портов на Проклятом Побережье, а затем найти корабль до острова. Оттуда ей нужно будет найти другой корабль, который доставит ее в Нордландию.

— Лувиара, скатайте остальные карты. — Принц положил руку на драгоценный пергамент. — Симо, как посланник-айвур и его карта попали в это Бдение?

— Вы верите, что айвур, сожженный лордом Дженией, действительно был посланником из Нордландии?

— Да.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказала Лувиара, — но я не понимаю, как это возможно. Это конец дороги.

Он подошел к окну, из которого открывался вид на север и его туманные тайны.

— Но, видите ли, Лувиара, оказывается, что это еще не конец дороги. Помощница-курьер знает, как преодолеть Пелену, и она это сделает. Не так ли, Эл?

В его устах ее детское имя было угрозой, а не подарком.

Когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, она не могла с уверенностью сказать, что его больше заинтриговало — возможность ее отказа и наказание, которое она могла бы за это понести, или возможность ее подчинения.

Она встретила его пристальный взгляд, отказываясь поддаваться страху. В ее сердце вспыхнула искорка надежды. Что, если, выйдя на Пелену, она сможет найти призрака?

— Я сделаю то, что мне прикажут, Ваше Возвышенное Высочество.

Принц подошел к письменному столу, достал бумагу и линейку, чтобы разровнять бумагу, кисти, чернила. Он был мастером каллиграфии, так? Записка будет изящна и чиста, когда она будет закончена, на нее будет приятно посмотреть. Произведение искусства и демонстрация мастерства, каким и должно быть все, что выращено и отшлифовано в стенах дворца. Быть ниже этого означало доказать свою недостойность занять место в сердце имперской власти.

— Собирайте свои вещи, — сказал он. — Вы уйдете, как только я составлю свой ответ.

— Вы хотите сказать, что помощница-курьер отправится одна, Ваше Высочество? — спросила Лувиара.

— Да.