— Ярцев вроде тоже там крутился.

Идущая в нескольких шагах позади Ася остановилась раньше меня.

— Не "тоже крутился", — спокойно поправила его Мезенцева, прижимая к груди тетради. — Неисправность нашёл именно Ярцев.

Высокий посмотрел сначала на неё, потом заметил меня неподалёку и протянул такое многозначительное "ну да", по которому было ясно, что в нападение марсиан на АвтоВАЗ он поверил бы куда охотнее.

Ася нахмурилась и уже жёстче добавила:

— Я была рядом, когда мы нашли последовательность ошибок. Причину потом локализовал Витя. Громов сам это подтвердил.

Я всё же приостановился. На пересуды мне было плевать – сам бы вообще мимо прошёл. Но Ася почему-то не прошла, и оставлять её одну разбираться с чужими сплетнями про меня уже не хотелось.

— Да кто спорит-то, Мезенцева? — тем временем высокий примирительно поднял ладони. — Нашёл и нашёл. Безразряднику специально и поставили наставником Громова, Пал Палыч разрешил возле машины крутиться, да ещё и преподаватели помогали. В таких условиях любой что-нибудь да "найдёт".

— Ты бы не нашёл, — холодно произнёс подошедший сзади Громов.

Артём сунул руки в карманы спецовки и посмотрел на рассказчика так, будто тот лично испортил ему настроение. Парень тут же стал заметно менее уверенным, но Громов уже продолжил:

— Ярцев нашёл неисправность. Если хочется пересказывать историю, хотя бы не выдумывай, — отрезал местный авторитет в лице моего "наставника".

— Да чего ты завёлся, Гром? — пробормотал парень, отходя вместе с приятелем. — Понятно уже всё. Попросили безразрядника подтянуть, теперь всей кафедрой его защищаете.

Артём дёрнулся следом, но я поймал его за локоть:

— Остынь, "наставник". Я не принцесса, чтобы драться за мою честь.

Громов резко повернулся ко мне и скривился:

— Да какой я тебе теперь наставник? Всё, Ярцев, отстань уже. Первый ты спокойно сдашь. Мне тебя учить нечему.

Вот это мне понравилось куда больше любых вчерашних аплодисментов. Ещё несколько дней назад он собирался готовить меня к экзамену и вслух сомневался, что безразрядник вообще способен держать инструмент правильным концом. А теперь человек со Вторым Разрядом как нечто само собой разумеющееся заявлял, что к Первому мне уже и готовиться незачем.

— Наконец-то от тебя слышу верный диагноз, — усмехнулся я.

— Да пошёл ты, Ярцев! Много о себе думать стал. Опять зазнаёшься! — бросил Артём и пошёл дальше, а Ася рядом тихо рассмеялась и посмотрела на меня.

— А по-моему, как раз сегодня ты можешь себе это позволить, Вить.

— Зазнаваться? — уточнил я.

— Гордиться, — поправила девушка с улыбкой.

Я мельком посмотрел на удаляющихся парней. "Высокий" быстро шёл, не глядя в мою сторону. Громов явно его не убедил. Впрочем, ничего удивительного. Пока перед всеми стоял оживший "Спектр", спорить было трудно. Но прошла ночь, машины перед глазами больше не было, и привычная иерархия быстро вернулась на место. Громов имел Второй Разряд, я же не имел никакого. Следовательно, в их картине мира Громов мог починить "Спектр", а я – максимум постоять рядом. Люди вообще не любят, когда факты ломают привычную картину. Гораздо проще немного поправить сами факты в своей голове.

К обеду история успела обрасти подробностями: одни уверяли, что трещину заранее показал Олег Михайлович, другие — что Пал Палыч передал нам готовое заключение.

Игорь Семёнович, услышав очередной разговор возле лаборатории, сухо подтвердил, что основную диагностическую версию выдвинул именно я, после чего кто-то за спиной тут же шепнул:

— Ну вот, даже преподаватели его прикрывают.

Я не стал даже оборачиваться. Доказывать что-либо каждому встречному было глупо и бесполезно. Я знал себе цену, а теперь её знали Громов, Ася, Пал Палыч, весь преподавательский состав, в том числе Игорь Семёнович. Остальные могли привыкать к новой реальности с любой удобной им скоростью.

Тем более мнение отдельных учеников сейчас занимало меня куда меньше конкретной технической проблемы. Мне всё ещё требовался неисправный "Москвич" последней модели.

После третьей пары я спустился на первый этаж и вместо столовой направился к небольшому закутку возле гардероба. На стене там висели три серых таксофона с толстыми металлическими трубками и крупными кнопками. Один занимала незнакомая девушка, второй был свободен, и я набрал номер мастерской Семёна Игнатьича.

— Авторемонт, — почти сразу ответил знакомый голос.

— Семён Игнатьич, здравствуйте. Это Витя, — сказал я, опираясь плечом о стену.

В трубке на мгновение стало тихо, а потом старик рассмеялся:

— Витька! Вот хорошо, что позвонил. Я уж думал, сам объявишься или тебя через техникум искать придётся. Поздравляю! Мне с утра уже двое рассказали, как вы там "Спектр" воскресили. Ты чего сам-то молчишь?