Наружу вышел женский силуэт, в полумраке я не мог рассмотреть черт его хозяйки. Следом вышла вторая. Обе очень высокие, выше дверного проёма ларька на голову, и двигаются так, словно под ногами у них персидский ковер. Туман расступался перед ними и смыкался за спинами.

Я искал в их силуэтах знакомое и не находил. Ни рост, ни походка, ни наклон головы… ничто из этого не намекало на Шамхат.

Первая тень шагала так, будто под её весом проседал сам фундамент: даже сквозь двадцать метров мокрого асфальта и толстый витринный профиль подошвы моих кроссовок поймали глухую, утробную вибрацию — тум… тум… — от которой на стеллаже за кассой едва слышно звякнули консервы.

Но куда страннее было то, как вёл себя туман. Вокруг её массивного контура серая сырость не клубилась, а буквально выкипала: фигура плыла в дрожащем мареве, точно раскалённый июльский асфальт в полдень, напрочь выжигая влагу вокруг себя. Вторая фигура двигалась следом, и от неё по переулку катился звук, пробивавший вязкую ночную тишину с пугающей механической точностью. Сухой, дробный металлический перестук — цок… цок… цок… — отщёлкивал ровно раз в секунду. Без малейшей погрешности, словно кто-то на ходу методично перебрасывал костяшки на костяных бухгалтерских счётах.

У второй фигуры на высоте добрых двух с половиной метров над землёй, сквозь мокрую взвесь пробивался крошечный кроваво-красный огонёк. Он не освещал дорогу, а нервно, рвано пульсировал, выбивая в каплях тумана короткие и длинные очереди вспышек.

Я сглотнул. Квас внутри лежал тихо и даже не булькал.

Глава 4. Брат Недостачи и Внебрачный Сын Сверхурочных

Они шли к окошку, не торопясь, и я успел посчитать шаги. Девять у той, что тяжёлая, двенадцать у той, что цокает. Асфальт под первой чуть парил, под второй оставался сухим и чистым, будто его протёрли.

Я включил подсветку над лотком, и свет упал на лица.

Левая вся тихо звенела при ходьбе: сотни браслетов на руках бились друг о друга с таким ровным ритмом, что я машинально глянул на часы. Секундная стрелка и тонкий браслет на её запястье шли в ногу. Платье в пол, цвета запёкшейся крови, волочилось по луже, при этом не промокало и, кажется, даже не пачкалось.

Правая двигалась чуть позади, и от неё даже на таком расстоянии в окошко тянуло так, словно я открыл духовку. Куртка из чёрной кожи, перчатки до локтя, пучок на затылке затянут так, что кожу у висков оттянуло назад.

Поясница зазудела.

— Каруми, Сестра Алчности, — тихо сказала Лера, кивнув в сторону первой. — Эрранти, Сестра Гнева, — кивок в сторону второй.

Звучит, как состав выездной бригады налоговой… Я вспомнил рассказы Леры и Толяна, про понаехавших фиф из Турции, которые электричество воруют… ясно, родня Шамхат приехала.

— Очень приятно. А я Денис, Брат Недостачи и Внебрачный Сын Сверхурочных, — пробормотал я, не отрывая глаз от бронестекла. — Не хватает только Тётушки Военкомата для полного праздника жизни… А Сестра Здравого Смысла, я так понимаю, уволилась ещё до Брежнева?

— Денис… — укоризненно произнесла Лера. — Они всё слышат…

Ладно, сразу расставлю точки над «ё». Благо сестры были уже близко.

— Доброй ночи. Магазин закрыт для Особняка, — сказал я в амбразуру, стараясь не звучать как человек, которому хочется сесть. — Эмбарго с двадцати трёх ноль-ноль. Мне очень жаль, я бы с радостью, но Директор ввёл запрет, и за нарушение с меня снимут почки. Обе или одну, пока не понятно. Но я к ним очень привык.

— Мы не покупатели, — ответила Каруми. Голос у неё оказался низкий, с бархатной хрипотцой, как у диктора, читающего курсы валют. — Нам нужна крыша над головой. Ночной Приют, кассир. По Женевской конвенции Изнанки тысяча девятьсот седьмого года, статья четвёртая, лица, покинувшие зону боевых действий, вправе требовать убежища в ближайшей нейтральной торговой точке.

Лера за моим плечом фыркнула.

— Такой конвенции не существует.

Каруми перевела взгляд на неё. Зрачки в жёлтых глазах сузились в две горизонтальные щёлочки, как прорези купюроприёмника.

— Девочка, конвенции существуют ровно столько, сколько их не оспаривают в суде. Эту никто не оспорил за сто девятнадцать лет. Хотите стать первой? У меня с собой есть бланк иска, пустой, я заполню его за вас бесплатно.

Прежде чем Лера нашлась, терминал над прилавком щёлкнул, и экран мигнул зелёным.

[НОЧНОЙ ПРИЮТ АКТИВИРОВАН]

[СУБЪЕКТЫ: ВАВИЛОН-02, ВАВИЛОН-06]

[СТАТУС: НЕПРИКОСНОВЕННЫЕ ГОСТИ]

[ВРЕМЕННЫХ ПРАВИЛ НА ЭТУ НОЧЬ ДЛЯ НОЧНОГО ПРИЮТА НЕТ]

[ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ПРОВЕРКА: ЛОБ, ТРЕТИЙ ГЛАЗ. ОТКАЗ В ПРИЮТЕ ПОСЛЕ АКТИВАЦИИ: ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД СОТРУДНИКА]

Я прочитал последнюю строчку дважды. Потом ещё раз, на всякий случай, потому что терминал иногда шутит, но сейчас он, кажется, не шутил.

— Ну вот, — сказала Каруми. — Железо на нашей стороне.

— Железо на своей стороне… Лоб, — напомнил я. — Простите, я обязан. Правила.