Лера подошла к прилавку и остановилась напротив меня. Иней с кулона уже сходил, оставляя мокрые дорожки на чёрной водолазке. Она смотрела на меня очень долго, и я подумал, что сейчас услышу что-нибудь про Правила. Ну или про то, что я только что сделал с реальностью и чем это кончится.

— Ты напоил замдекана Промтеха рассолом из-под головы упыря, — сказала она ровно.

— Из-под головы соучредителя.

— Денис.

— Что? Магазин ничего не продал. Касса чистая, штрафа нет, почки на месте. — Я загибал пальцы и сам себе не верил. — Единственный, кто пострадал, это моя психика, потому что она унесла десять тысяч советскими рублями, а я их уже мысленно потратил.

— Ты понимаешь, что она придёт снова?

— Очень на это рассчитываю. Клиент, который возвращается, это лучший клиент.

Лера открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом молча вытащила из кармана кожанки свой чёрный блокнот, отщёлкнула замочек и начала что-то писать. Я подозревал, что пишет она обо мне, и в не самых лестных выражениях.

Фина тем временем подошла к стеллажу и поправила банку с Толиком, которую я поставил криво. Повернула на пару градусов, отступила, посмотрела, повернула ещё. Толик внутри замолк и начал усиленно изображать, что его тут нет, потому что Фину он опасался даже больше, чем Котю.

Котя подошёл следом, встал на задние лапы, упёрся передними в полку и долго нюхал воздух у капроновой крышки. Потом чихнул и ушёл в свою коробку.

— Так, — сказал я. — Теперь серьёзно. Толик.

— Я тут, — отозвался он сдавленно, потому что Фина ещё стояла рядом.

— Как быстро обычный рассол превращается в толянуху?

Пауза.

— В смысле?

— В прямом. Ты в этой банке сидишь месяц… даже больше. Сергунька пробовал через неделю… или две, не помню… уже работало. А если тебя пересадить в свежий? Через сколько будет кондиция? Час? Сутки?

— Я тебе чё, чайный пакетик? — возмутился Толик, но как-то без огонька, скорее для порядка. — Ну не знаю я, братуха. Я ж не чувствую. Сижу себе и сижу, булькаю.

— Значит, проверим опытным путём. Купим банок, зальём рассолом, будем пересаживать по графику и пробовать.

— На ком пробовать? — спросила Лера, не поднимая головы от блокнота.

— Не на себе точно. Найдём добровольцев. Дядя Юра, думаю, не откажется, он вообще всё пьёт, что наливают. Сергунька, как… выздоровеет, тоже заценит.

— Ты собираешься ставить эксперименты на вагоновожатых и работягах с Чёрных Прудов.

— Я собираюсь наладить производство, и вообще они целевая. Первое время из-под полы, по чуть-чуть, своим. Посмотрим на спрос. А дальше видно будет.

— Дальше видно будет, — повторила Лера и наконец посмотрела на меня. — Денис, Профессор, он… он сам сделал Толика, не забыл? Залез ему в голову и переписал там всё, что хотел. Если он знает, из чего состоит его собственное изделие, то он возьмёт твой образец, разложит на формулы и синтезирует. А потом сотрёт тебя из кадастра вместе с ларьком, чтобы… ну, конкуренты никому не нужны.

Толик в банке поперхнулся рассолом.

— Э, э, какое ещё изделие? Ты чё несёшь, альтушка? Я палёнкой траванулся, у меня справка есть… была… где-то.

Никто ему не ответил. Я сидел и крутил в пальцах мультитул, и ручка пару раз чуть не улетела под прилавок.

— Лер, — сказал я. — Смотри логически. Если бы Профессор умел делать то, что сейчас плещется у неё в файлике, он бы не отправлял замдекана в час ночи выпрашивать квас у кассира ларька. С пачкой антиквариата и моей зачёткой. Это не визит человека, у которого всё под контролем. У них там закончился растворитель и мел сохнет.

Лера молчала. Потом медленно закрыла блокнот и защёлкнула замочек.

— Ладно, — сказала она. — В этом есть смысл. Не нравится оно мне, но смысл есть.

— Если он согласится на мои условия, — я убрал мультитул в карман жилетки, — значит, толянуха и правда крепкий орешек, и он её не раскусил. А если не согласится…

— То в понедельник тебя отчислят.

— Либо придется нам интеллигенции продать жопу, — печально сообщил Толян.

— Меня в любом случае в понедельник отчислят, если она не наврала. Так что терять особо нечего.

— Не должны тебя отчислить, — заметила Лера. — Нету повода. Это только если профессор нахимичит.

— Денчик, — тихо позвал Толик. — А это чё, правда? Ну, про Профессора. Что он меня… того?

— Потом, Толик. Сначала бизнес.

— Бизнес, — согласился он без энтузиазма и замолчал надолго.

Дальше мы ждали. Терминал молчал, туман стоял за окном, никто не стучал. Я успел сходить в подсобку, проверить, что моя зачётка на месте. Настоящая, с тройкой по теории вероятностей и честной пустотой там, где должна быть подпись физрука. Открыл, полистал, убедился, что никто не вписал туда «отлично» чужим почерком. Положил обратно под ноутбук и зачем-то придавил сверху учебником, которого у меня не было… то есть банкой энергетика.

В половину четвёртого я достал из Нижнего ящика квас.